Работа редактором и сценаристом на «Ленфильме»

Пришёл в сценарный отдел – посадили меня на самотёк сразу же. Стал отвечать, как называлось, непрофессиональным авторам. Ну, присылали, значит, всяческие предложения. И вот я помню, первое, что я получил для… а я должен был читать, отвечать: «Не годится», «Не годится». Я первый год что-то штук пятьсот, наверное, написал таких вот отрицательных. Положительного – ни одного. А вот первую рукопись, которую мне пришлось читать уже в жанре профессии, – это «Иван Мокрушник и его дальнейшая психология». Это сочинение уголовника, который сидел. И вот Иван Мокрушник – это, я так понимаю, его псевдоним, такой рабочий. Замечательное это сочинение, совершенно… «И Ваня с вновь…» А их там гоняли на занятия в школу, вот, ему это не нравилось. С учителями он разбирался очень своеобразно – он отламывал от передней парты доску. «И Ваня, с вновь отломанным задком…» он взял вот, «…бросился на учителя, и не поспей охранник с его выстрелом в потолок…».Я подумал, что надо… ну, времена были не те. А сегодня, наверное, это был бы замечательный кинороман на двести серий – «Ваня-мокрушник». Вот и 27 лет на студии. И редакторская работа, и работа как сценариста. Значит, на сегодняшний день у меня под моей редакцией – ну, я их не считал, но думаю, картин тридцать, не меньше. Вот. Последняя моя картина – это «Собачье сердце», редакторская. Вот. Предпоследняя, может быть, для проката – это как раз с Микаеляном «Влюблён по собственному желанию». И 14 картин по моим сценариям. В том числе вот двухсерийный «Сократ», двенадцатисерийный «Господа присяжные», двадцатисерийный «Раскол». С Николаем Николаевичем Досталем, царство ему небесное.