Детство Павла Петровича Кадочникова

А карьера началась у Павла Петровича в ТЮЗе. Он играл Леля, и этот Лель был знаменитый Лель, открыли нового актёра, он был хороший, очень. А здесь он играл уже Берендея. Он был режиссёром и играл Берендея. Вот такая, значит, дистанция. Сам он из деревенских, из деревни, где-то, Южный Урал, Свердловские края, вот, эти вот. Рассказывал, рассказчик хороший, очень. Большая семья, большой дом, там у них двухэтажный, деревенский. Там и матушки, и тётушки, значит, племянники такие, сякие. Ну и глава дома – дед, человек обстоятельный, и он построил себе гроб, да. Ну, это в деревенских, значит, правилах бывало. Естественно, гроб был на чердаке, он выбирал там доски, эти, и этой штукой занимался очень основательно. А в доме-то полно этой шпаны мелкой. И у них была особая доблесть – залезть на чердак и по дедову гробу гвоздём. О! Дед приходил, видел такую потраву, значит, выяснить, кто сочинил это, значит, безобразие, невозможно. И тогда дед устраивал засаду. Он садился где-то там, прятался на чердаке, появлялся какой-то негодяй с гвоздём, вот. И дед его хватал, хватал и нёс вниз на кухню. На кухне обнажались известные части тела. И производилась известная процедура воспитательная. Жертва орала несусветно. Но ни матушки, ни бабушки, ни тётушки стояли и скорбно смотрели, как дед учит хорошим манерам своего очередного, значит, внука. Он говорит: «Вот после того, как дед заканчивал вот эту процедуру, вот тут все бросались жалеть. Вот тут ему и сметанку, там, и кошечек, и ещё что-то, утешение, и слёзки вытирали, и всё». Так что даже не понятно было, что более значительно – этот дёр, который устраивал дед, или же вознаграждение, компенсация после этой самой, как это называется, реабилитации. Помилование. Нет, не помилование – экзекуция, реабилитация. Возвращение, да, в мир.