Ну, кроме того, конечно, школа. В то время не разрешалось учиться в иностранных школах. И это распространялось и на нашу колонию в Вашингтоне. Даже во время войны, когда мы были союзниками, у нас была советская средняя школа. Ну, это и хорошо было, потому что образование мы получали по нашим программам. А наши программы всё-таки более продвинутые, я считал, были, во всяком случае, в области специальных знаний. Химия, алгебра, математика. У нас в школе всё это было, физика, на более высоком уровне, чем в американских школах. Но у нас в школе преподавала молодая американка, как сейчас помню, госпожа Кремер, миссис Кремер. Она нам преподавала английский. Так что мы получили образование, английскому языку я научился всё-таки у американки. Я не мог, как Трояновский или Суходрев, учиться в школе. Очевидно, они учились, потому что там не было советских школ в то время. Они вынуждены были, их родители им разрешили специально учиться. Поэтому, помимо способностей своих, Суходрев, конечно, с которым я лично знаком, очень хороший, приятный человек, и Олег Трояновский, к сожалению, недавно ушедший из жизни, они, конечно, как никто другой у нас хорошо знали английский. Ну, Суходрев – американский, а у Олега Трояновского было оксфордское произношение. На мой взгляд, англичанином у нас был Олег Трояновский. Он потом послом стал, очень заслуженным дипломатом. Суходрев тоже заслуженным нашим дипломатом стал, советником, очень много работал с отцом. Но у него было как раз американское произношение, но очень хорошее.