Тренер Борис Евгеньевич Данкевич и его роль в моей карьере

Суперуважаемый, супердорогой для меня человек, потому что он не только из нас делал специалистов в гимнастике, но и обращал внимание на то, как мы учимся. И я дрожала больше, показывая ему дневник, чем маме, хотя мама требовала всегда только учиться. Так что это очень значимая фигура в жизни начинающего спортсмена. И с тех пор я всегда говорю: уважение к тренеру. Ни один чемпион без тренера не сделает ничего – вот просто гарантия, каким бы он талантливым ни был. Поэтому вот эти все замечания, когда сходишь со снаряда... Я потом, когда уже сама была тренером сборной, это видела: какая-нибудь фыркнет и пошла. Я ей говорю: «Вернись. Спиной не разворачивайся к тренеру, пока он не закончит с тобой разговаривать. Пока он тебе всё не выскажет: то-то, то-то, такие-то ошибки... А то ишь ты какая». Это – моя победа. И все знали: вот именно так – уважение к старшему, уважение к педагогу и уважение к тому специалисту, с кем ты работаешь. Так. Это Борис Евгеньевич Данкевич. Когда мне надо было от школы поехать на чемпионат Москвы или первенство Москвы среди детей, это было от метро Павелецкой до Бауманской, потом ещё на трамвае, в Энергетическом институте всё проходило. Практически не во что было одеться. И вдруг тренер Борис Евгеньевич спрашивает: «Лида, у вас, значит, в воскресенье я к вам подъеду. Ты мне объясни, как доехать, встреть меня около трамвайной линии». Ну, остановочка, до моего дома пять минут. Я была в обмороке от страха, потому что у нас никогда никакого мужчины в доме не было – мама, брат и я. Я прихожу и говорю: «Мам, приедет тренер». А она вообще этого не понимала – где это я занимаюсь спортом? Она мне всё время: «Лида, учись». Ну как все мамы: «Лида, учись – это главное». И вот я его встречаю, а он несёт какой-то свёрточек и коробочку в бумаге. Тогда всё заворачивалось очень обыкновенно. Коробочка, я так поняла, – типа тортика, чего у нас никогда не было. Заходят, знакомятся: «Анна Ивановна». – «Борис Евгеньевич». Кладёт на стол свёрток, разворачивает – а там пальто. И говорит: «Это спортивная школа, вам подарок дочке». Когда я одела это пальто, мне казалось... Какое там платье Пугачёвой! Это несравненная красота, счастье. Я даже не понимала – мне казалось, что весь мир только на меня и смотрит. Это я сейчас так вдохновенно рассказываю, а тогда мы с мамой плакали, когда он уезжал. Это ж надо – такое отношение. Все жили небогато, и всё-таки друг другу помогали каким-то способом. Потом я должна была учиться только до 7-го класса и идти в техникум, потому что у мамы не было денег платить за 8–9–10-й. Нужно было платить рублей 200, какие-то такие условия были, я не знаю. И я тренеру говорю: «Нет, после 7-го класса я пойду в техникум». Не знаю, как там всё у них решилось, но администрация детской школы вдруг мне говорит: «Нет, ты пойдёшь в 8-й класс. Детская школа будет платить эти взносы за тебя». Вот разве это неважные штрихи по жизни? На этом я росла. Мы были очень дружны и в школьной семье, и в детской спортивной. У меня до сих пор отношения с этой Ниной, с которой я первый раз пошла в детскую спортивную школу. Конечно, нужно было пройти через эти трудности, через доброе человеческое отношение и внимание. Мне кажется, вот так невольно формировался мой характер и тех, кто был рядом.