Работа с Жоресом Алфёровым

Ну, это год, по-моему, 82-й или где-то рядом, да. Я помню, меня послала редакция, значит, снять Жореса Ивановича. Зачем – уже не помню, какой повод информационный был. А он работал в Физтехе. Он ещё даже директором не был Физтеха, значит. И я, значит, позвонил, попал на него, говорю: «Вот, вот такая штука». – «Ну, давайте завтра, так сказать. Вас устраивает такое-то время?» Я говорю: «Да, конечно». Ну и тут лихорадочно стал думать: ну, хорошо, вот я мальчишка приду к нему, да, это, так сказать, человек науки. О чём я с ним буду говорить? Значит, вечером у меня была съёмка в Кировском театре. Приехало японское телевидение снимать на цифру спектакль. А задача их была – снять лучшие спектакли мира на новую технологию – цифру. Цифра появилась. Что такое цифра – ну, для меня это была загадка. И я, значит, думаю: а вот интересная тема такая. Встретился, он очень доброжелательно принял. И надо отдать должное – Жорес Иванович умел найти общий язык с кем угодно. От меня, так сказать, ну, с низшего уровня там, до каких-то высоких чинов. И как-то становилось очень уютно, хотелось разговаривать, и он вёл этот разговор очень деликатно. И я ему говорю: «Жорес Иванович, я вчера был в Кировском театре, там вот цифровое телевидение». – «Юрий Григорьевич, это моё изобретение», – сказал он. Я: «Да вы что?!» Говорю: «А где же оно у нас?» – «Ну, вы понимаете, это очень дорогая штука. Очень дорогая на сегодняшний день. А мы обычно сразу в военно-промышленный комплекс это отправляем, все эти разработки идут туда. А потом уже, если доходит, то это идёт для широкого потребления». Ширпотреб, как называется. Ну, видите, как время показало – всё это пришло и пришло к каждому человеку. Начиная вот от и до. Так что все телефоны есть сейчас у каждого, наверное, так сказать… Это изобретение Жореса Ивановича оказалось. И так с ним было очень легко, прошла эта съёмка. Он не давил на меня, не говорил: «Всё, время…» Я старался тоже не очень задерживать. В общем, вот такая вот первая встреча. И я ему сказал перед уходом: «Жорес Иванович, я, – говорю, – вот я в ТАСС работаю, и мне бы хотелось сделать широкую тему о вас. Какова возможность?». – «Юрий Георгиевич, оставьте вашу визитку, я вам позвоню, значит, и какие-то события будут». Ну, думаю, мало ли. Взял – и забыл. Нет, проходит недели две или три. «Юрий Георгиевич, вот вы просили, значит, у меня будет весенняя школа под Ленинградом, – Горская, по-моему, станция, – и там мы едем с моим коллегой Захарченя и будем читать лекцию для школьников. Хотите поехать?» Я говорю: «Конечно, конечно». И, значит, я приезжаю, поснимал там. Тоже очень всё… такая тёплая обстановка. А он приехал, его привёз шофёр с Захарченя – Борис, Борис… забыл отчество, к сожалению. И Захарченя попросил машину, чтобы срочно уехать. И ко мне Жорес Иванович подходит: «Юрий Георгиевич, вы уж извините, – говорит, – вы смогли бы мне, так сказать, как шофёр помочь?» А я на машине приезжал. Я говорю: «Конечно». – «Вот мне на дачу нужно будет подъехать, здесь, в Комарово, недалеко. Очень непродолжительное время, а потом в город». Я говорю: «С удовольствием». А у него строился дом. Или там был какой-то капитальный ремонт его загородного дома, где он жил последнее время. И, значит, мы поехали, я его отвёз туда, он мне показал бассейн, как там строится, как всё устроено. «Комната вот здесь вот будет, здесь это будет…» И потом я его отвёз в город. И вот так потихоньку, понемножку… А я люблю собирать материалы во времени – не торопясь, не нажимая. Ну, срочности не было, никакого информационного такого жгучего повода не было, поэтому, так сказать, я думаю – поснимаю. И пошло, пошло, пошло…