Георгий Александрович Товстоногов

Ну, так получилось, что к Георгию Александровичу я пришёл и сказал: «Георгий Александрович, я буду у вас теперь работать». Меня представила его помощница, сказала: «Вот, Юрий – фотограф хороший очень из ТАСС». Ну, он: «Хорошо, хорошо, пускай приходит». И он очень хорошо относился. Очень хорошо. Понимаете. Я люблю снимать, не было такой оперативности, что там вот снял и быстренько надо это всё. Это когда премьера спектакля. А я любил снимать подготовку, репетиции. Вот. И у меня было как? ЛенТАСС расположен у нас на Садовой улице, а я живу на Владимирской площади. Я пешком, когда шёл, на полпути примерно БДТ. И я приходил с утра в ТАСС, чувствую, работы нету, я брал аппаратуру и шёл в театр. Или, из дома, когда шёл, думаю, зайду посмотреть. Я всегда приходил – идёт репетиция, сидит Товстоногов с сигаретой, как всегда. Я к нему подходил, в зале. Говорю: «Георгий Александрович, здравствуйте». Говорю: «Мне можно поснимать?» «Вам можно», – говорил он. У него такая была фраза – это было очень приятно, это можете себе представить. И я имел возможность, приходило, там скажем, какое-то время, я подходил: «Георгий Александрович, вы на сцену сегодня будете выходить на репетиции?» Проходило какое-то время, он выходил на сцену, и там был другой спектакль. То есть не другой, а ещё один спектакль, который можно было снимать. То есть вот я выходил на сцену, да, снимал со всех сторон, всех вот там актёров, так сказать, во время работы, так сказать, он разыгрывал какие-то сцены. Это было одно удовольствие снимать. А мне карт-бланш. Понимаете, то есть пожалуйста – выходи, снимай. Когда ушёл Товстоногов, пришли другие люди, сказали: «Не, на сцену не. Ни в коем случае». Да и в зал-то не всегда пускали. То есть в общем всё, всё, всё меняется, понимаете. Сейчас время такое, что… Не знаю, может, это хорошо? Но фотографу плохо.