Семён Степанович Гейченко. Пушкинская прививка

Конечно, Гейченко нужно упомянуть. Это директор Пушкинского заповедника, легендарный, который воссоздал заповедник после войны. Это действительно легендарная личность, музейщик номер один. У нас тоже были очень хорошие отношения. Я туда ездил лет 15 назад, с периодичностью раз в 2–3 месяца обязательно приезжал, и всегда он водил, показывал. Какие-то очень тёплые, дружеские отношения были. Даже книжка вышла, называется «Домовой», автор Валентин Курбатов. Мои фотографии там. Так вот, в очередном переиздании этой книги есть упоминание о Семёне Степановиче. Уникальный человек, понимаете, каждый человек уникален. Как говорил Евтушенко: «Людей неинтересных в мире нет». Великолепный рассказчик, великолепный. Великолепно общался с людьми. Там сотни, тысячи людей через заповедник проходят. И вот как-то Семён Степанович сказал, когда мы сидели на веранде, откуда открывается вид через окно на аллею, по которой идут люди: «Вот сотни, тысячи проходят. Если кто-нибудь из них ещё вернётся сюда раз, то я свою миссию как директор выполнил». Это очень глубокая фраза, потому что очень многие возвращаются. У него было такое выражение: «Пушкинская прививка». Что это такое? Я даже не знаю, как это объяснить. Но я её получил. Когда работал на кинохронике, меня послали в командировку в Пушкинские горы с оператором, который был другом Семёна Степановича, Фёдором Ивановичем Овсянниковым. Мы ездили туда два раза. Я ещё был мальчишкой, мне было 19 лет. Вряд ли, конечно, Семён Степанович меня тогда запомнил, но, видимо, я тогда и получил эту прививку. Потому что я ходил по Михайловскому… А там стояли мраморные таблички, на которых были высечены отрывки из пушкинских стихов. Я, опять же, скажу, что по литературе я не получал пятёрки и четвёрки, но меня заинтересовали эти стихи. Я стал переписывать пушкинские стихи в блокнотик. И так это всё запало, и где-то в 76-м году, по-моему, в октябре, у меня отпуск. И у меня приятель подходит: «Юр, слушай, я тоже в отпуске. Ты куда-нибудь собрался?» Я говорю: «Да я не знаю». И вдруг что-то мне в голову пришло. «Слушай, давай съездим в Пушкинские горы. Там Семён Степанович Гейченко». Он: «Давай!» И мы рванули туда. И вот с тех пор наши визиты стали постоянными, и дружба, так сказать. Ну, вот я сейчас скажу. 76-й год – вот до его ухода, значит. 76-й, он ушёл в 93-м, по-моему. Ну вот, почти 15 лет там с лишним. И вот, я говорю, вот эта та самая прививка, которая сработала. Понимаете… Но тоже, так сказать, то же самое. Я имел возможность за ним наблюдать, снимать со стороны. Так что вот это самое главное. Я не люблю… Наша работа ведь такая, что иногда приходишь к человеку, снял 5 минут – всё, до свидания, у меня времени нет, так сказать, и здесь. А когда ты вживаешься, когда уже тебя считают своим, когда на тебя перестают обращать внимание – вот тогда можно что-то снять.