Несколько слов о Вячеславе Всеволодовиче Иванове

Я не буду рассказывать про Вячеслава Всеволодовича Иванова, потому что, во-первых, его все знают, во-вторых, хотя тоже, конечно, это очень яркая, очень интересная фигура, но как-то вот внутренне мне он не так близок, как другие, как вот, например, его друг Владимир Николаевич Топоров, мой такой научный руководитель в институте. Вячеслав Всеволодович, конечно, обладал какими-то, ну, я не знаю, необъятными вообще познаниями в самых разных областях не только лингвистики, но уж лингвистики тем более. Но интересно, что он был важной движущей силой в развитии вообще нашей науки и в организации науки. Например, вот то, что эти секторы структурной лингвистики были созданы в 60-ом году – большая заслуга его личная, потому что он это пробивал, он этого добивался. Но что касается вот его собственных каких-то результатов в науке… Нет, конечно, они есть и очень значительные, прежде всего в индоевропеистике. Он один из первых стал и, в общем, единственный у нас был специалист по хеттскому языку, по тохарскому языку, у нас просто других специалистов не было. Но ему так вот как-то перерубили его, так сказать, научный путь из-за того, что выгнали тогда из университета. Он бы, наверное, гораздо больше сделал, опять же, в смысле вот такой, скорее, организации науки, потому что студенты у него бы были, писали бы какие-то работы и так далее. Но потом ещё он, конечно, выдающийся индоевропеист. И он написал вместе с таким академиком Гамкрелидзе грузинским, то есть он был академиком нашей академии, но вообще из Грузии, написал такую книгу, которая называется «Индоевропейский язык и индоевропейцы». Это такой фундаментальный компендиум сведений про язык индоевропейский, праиндоевропейский и его, так сказать, дальнейшее развитие и историю вообще индоевропейцев. Вон там у меня стоят эти два огромных тома. Это, конечно, великое, так сказать, достижение. Потом у Вячеслава Всеволодовича было очень много интересных других работ, в том числе вместе с Владимиром Николаевичем Топоровым, о котором я дальше хочу немножко сказать. Сначала скажу вот что: что вот эти все персонажи, о которых я рассказываю, они очень известные в нашей науке, они все академики. Но тогда, когда я их знала, начинала знать, так сказать, они не только не были академиками, но Зализняк вообще не был кандидатом наук, был просто аспирантом, а потом, так сказать, дальше.