Первые операции по обширным резекциям печени в СССР

Уровень медицины, несмотря на то, что вот была Отечественная война, и что очень много было сохранено жизней именно благодаря действиям медицины. Но это была в общем-то военно-полевая хирургия. Да, у неё были прорывы, типа использования трупной крови для переливания или каких-то разработок экстренных доступов к магистральным сосудам для остановки кровотечения, торакальные вмешательства экстренные, которые требовали, вот которые, в общем-то, на основе которых сейчас наши работают вот там на СВО. Но не было такого уровня анестезиологического или реаниматологического пособия. Понимаете? Мы не могли себе позволить ряд вещей. Если говорить о хирургии печени как таковой, то, естественно, все боялись этих огромных раневых поверхностей, кровотечения оттуда и в общем-то управления этим кровотечением, управления всей патологической физиологией, которая в организме при этом наблюдается. И, конечно, все старались этого не делать. Все старались это, ну, как бы вот, вот я лучше там этот самый желчный пузырь удалю – и молодец. Так что мы там удаляли эти желчные пузыри. Но был контингент больных, которые к нам поступали ещё из республик Средней Азии. Это паразитарное поражение печени: эхинококк, альвеококк с огромными объёмами кист, опухолей. Вот надо было как-то им помогать. Сейчас вот это гораздо проще. Это раз, и трансплантация печени. И нет проблем. Ну, это, конечно… А тогда этого не было. И приходилось эти опухоли частично удалять, там как-то изворачиваться, чтобы дать возможность человеку жить дальше, и жить неплохо, без свищей, чтобы он с трубочками не ходил. И мне это удавалось, и удавалось достаточно с малыми потерями, малой летальностью. Естественно, были летальные случаи, но как-то вот я приспособился к общению с этой печенью. Ну, достаточно близко и удачно. И поэтому, когда я уже немножечко подрос и защитил или ещё не защитил... в общем, работал над докторской диссертацией, я именно занимался пациентами с огромными онкологическими поражениями печени. То есть это были опухоли, ну, с голову ребёнка или даже больше. Такие массивные. Вопрос удаления которых был весьма сомнителен с точки зрения радикальности выполнения операции. И вот я сделал целую серию таких операций. Это было чёрт знает когда, это было ещё 80-е, начало 90-х. И вы знаете, большинство из этих пациентов сейчас живы и приезжают ко мне. Это, конечно, очень трогательно и говорит о том, что ничего невозможного-то в хирургии нет.