Что можно было бы предпринять?

Я лично считаю, что надо было предпринять? Первое — надо было, чтобы первые лица, на уровне, допустим, того же Крючкова, Лукьянова, Язова, поехали бы к Ельцину. Ну, естественно, с охраной, коль там вооружённые. Поехали бы к Ельцину и потребовали бы от него, чтобы он вышел на балкон и сказал: «Разойдись». Закончить весь этот спектакль. И он бы это сделал. Он бы это сделал. Вот вопросов не могло бы быть никаких. Или же, если только вот эти руководители считают, что для них это негоже — а я лично считаю, что это вполне вероятно... Я, например, находясь в Афганистане, встречался с главарями банд. Они мне назначали место, куда приехать, я приезжал на «газике» с одним переводчиком, без охраны. И этим самым я их разоружал. Они меня могли двадцать раз — я в форме приезжал, генерала армии — взять заложником. С Ахмад Шахом я же хотел встретиться. Кстати, мы с Ахмад Шахом хотели встретиться вместе с Юрием Михайловичем Воронцовым, он тогда был послом. Ну, это я отвлёкся несколько. Но здесь-то, конечно, надо было встретиться. Он не хочет ехать — он послал туда Руцкого, теперь Хасбулатова. Вот, председателя правительства вот этого, Силаева. Они с утра двадцатого числа лазили там по кабинетам, всё одного спрашивали, второго, третьего: «Будет штурм или не будет? Будет штурм?» А все им говорят: «Вы что, спятили, что ли? Какой штурм?» Речь шла, конечно, о том, чтобы разоружить вот этих. Но я полагаю, что если не состоялась такая поездка, и они не решились на неё — то надо было обязательно разоружить. Без крови бы это не обошлось. Но если мы стоим на позициях Конституции — мы обязаны были это сделать, разоружить всех. Другое дело — там потом следствие: почему, кто создал, и так далее. Это другой вопрос. Но их надо было разоружить. Вот это, что не выполнено — оно имеет и свои последствия. И дальше это пошло, покатилось — вот этот беспредел, до Чечни включительно. Вот так.