Реакция общества стала неожиданностью

Однако я был не совсем удовлетворён той группой, которая поехала к Горбачёву. Мне было непонятно, почему не поехали первые лица. Я, кстати, это и на суде говорил, и членам ГКЧП потом уже говорил: почему же не первые лица? Ведь такая задача решается — почему не поехать сразу первым лицам? Резонно же? Резонно. Вот это меня удивляло. А то, что они захотели, чтобы я побывал на Украине — ну, наверное, это было с их стороны правильно. Они не предполагали… Вы знаете, надо вот такую деталь иметь в виду: они не предполагали, что вокруг Дома Советов России возникнет всё это. Почему? Я обосновываю. Дело в том, что между Горбачёвым и Ельциным на протяжении многих лет была тяжба. А точнее — борьба. Они друг друга ненавидели. Патологически не переносили друг друга. Они боролись за власть, а народ все эти четыре года страдал — с 87-го по 91-й. И вот вы сами себе можете представить: если, допустим, в том же 91-м году, в июле месяце, Борис Николаевич Ельцин, выступая в Доме кино, в течение сорока минут поносит Горбачёва — так, как он считает нужным, не подбирая никаких там добрых слов, а наоборот, вплоть до того, что он разрушил страну, что он предал свой народ, что его надо гнать — это буквально его слова. Вот после таких выступлений Ельцина можно было ожидать, что Ельцин и Горбачёв через несколько дней как-то совместят свои взгляды и будут вместе? Это было непонятно, когда всё это дело произошло. Поэтому я понимаю, и сейчас надо это честно, по правде сказать людям: лица, входившие в состав Государственного комитета по чрезвычайному положению — так сказать, ГКЧП — они просто не думали, что будет такой оборот этих событий.