Сообщение о болезни Горбачёва

Вот начнём с конца — о болезни. Я хотел бы высказаться, чтобы народ знал об этом. Вы понимаете, в том указе, где вице-президент пишет, что он вступает в обязанности в связи с болезнью Горбачёва, можно было вообще не упоминать, что Горбачёв болен. Это был тактический шаг. Это давало возможность Горбачёву ещё раз переоценить ситуацию. Понять наконец, что он должен опираться на ГКЧП, а не отвергать его. Если бы ГКЧП заработало, сделало бы доброе дело — он мог бы сказать: это я. А если бы оно провалилось, он мог бы распустить это ГКЧП и сказать: «Я им говорил». Мог бы так? Мог. Сказать: «Я болел, вот, а я им говорил...» Как он всегда это делал. Он даже этой возможностью не воспользовался. Также как и с той связью. Вот говорят — связи не было... Действительно, в кабинете ему отключили правительственную связь. Почему? Потому что не получилось бы у нас разговора. Ведь речь шла не о каком-то повседневном деле — тема-то была судьба страны. Не получилось бы разговора. Конечно, надо было отключить связь. А в других местах у него возможность такая оставалась — мог в любое время позвонить, поговорить. А что касается «изоляции», так сказать, — ну, это просто, извините, глупо звучит. Он как жил, так и продолжал. Не только использовал все возможности, которые ему были предоставлены, но и развлекался. Даже в тот вечер, когда мы уехали, он смотрел фильм весьма такой... пикантный. Вот так. Оказывается, государственные вопросы его совершенно не трогали. Я хотел бы сказать, что встреча с Горбачёвым, с постановкой вот этих вот вопросов, она ещё раз, к сожалению, меня убедила в том, что он... А я и раньше это чувствовал, встречаясь с ним... Что он, конечно, не государственный деятель. Ему не дано было. Тем более — руководить такой страной. Он убого выглядел. Это просто наше несчастье, что такому человеку довелось руководить нашим государством. Но в отношении того, чтобы сказать ему: «Ты уйди со своего поста» — это, я так чувствую, он сам, внутри своей души, в голове своей вынашивал вот этот вопрос. Вернее, ждал этого вопроса от меня. Или высказывания, требования этого. Ждал-ждал — не дождался. И всё-таки потом уже в прессе высказал, что, мол, я потребовал, чтобы он ушёл. Конечно, надо было потребовать. Но учитывая, что мы цель перед собой ставили совершенно другую — мы хотели его приобщить к делу и подтолкнуть. А он, как всегда, улизнул.