Знакомство с Алексеем Маресьевым

Уже была осень, и активности боевых вылетов уже не было. И мы все начали готовиться к Орловско-Курской операции, которая началась в июне 1943 года. Был полк – 169-й истребительный авиационный полк. Впоследствии после Калининского фронта ему было присвоено наименование 63-й гвардейский истребительный авиационный полк. Когда мы прилетели на полевой аэродром… Аэродром назывался… даже забыл как. И он был в группе, которая прибыла к нам в полк на пополнение. И здесь мы впервые услышали и увидели этого настоящего человека. Когда до нас дошло, что лётчик сел без ног, а так у нас получилось, что Забавин такой был, инженер по вооружению. Он прибегает к нам, а мы в землянке жили, и говорит: «Лётчик без ног прилетел». Мы на него: «Слушай, ты случайно стаканчик не выпил? Как лётчик мог без ног прилететь?» Он: «_Сами увидите». И всё, на этом разговор кончился. А когда наступает вечер, мы на ужин идём, а в душе-то слышали мы. И мы на этого лётчика внимание обращаем. Ну, он посмотрел, вернее, мы посмотрели. Я посмотрел на него – обыкновенный человек. Только походка как у медведя, медвежья такая. И палочка – тросточка. Ну, насчёт палочки мы сразу оценили, что прихоть просто человека. Ну, поужинали. И получилось так, что на разведку мы летали. И рядом со мной оказалось на нарах свободное место. И Лёша туда старшина и пригласил, говорит: «Вот, пожалуйста, твоё место. Раздевайся и спать». Ну, мы-то сразу думаем: посмотрим. Ноги-то у него целы вроде. Он сел на край кровати, снимает гимнастёрку, расстёгивает ремень и вместе с бриджами и сапогами снимает всё это и под кровать ставит. И тут мы увидели окровавленные вот эти места, потому что ещё не зажило полностью. Вот до этих пор. Вот эти вот. И мы сразу все вскочили, все лётчики эскадрильи, и к нему: «Лёш, родной, расскажи, как же это дело-то». И вот он нам всё это и рассказал. Он меня сразу взял в ведомые. Ведомый я один был. Боевая пара: ведущий и ведомый. И больше ничего. Задача ведущего – не допустить бомбардировщиков бомбить наши наземные войска. А ведомый обязан защитить хвост ведущего. Задача нашей группы была прикрыть с воздуха, не дать бомбить наши наземные войска, которые строили через реку под Орлом, от Ju 87. И вот получилось: со стороны немцев шли три девятки под прикрытием около двадцати Focke-Wulf Fw 190. И завязалось жаркое воздушное сражение, схватка. С первой атаки Лёша сбил, я сбил бомбардировщика. И началась собачья схватка, как лётчики привыкли называть их. И вот при выходе из очередной атаки я, потому что захотелось ещё сбить бомбардировщик, в это время почувствовал тупую боль в ногах, сразу в кабину смотреть. Смотрю – у меня приборная доска куда-то разлетелась, кровь. Я сразу машинально на хвост посмотреть. И вижу – второй Focke-Wulf Fw 190 подтягивает меня на мою кабину. И мне грозила смертельная опасность. Но всё это происходит в считанные доли секунды. И в этот момент у меня на глазах этот Focke-Wulf взрывается в воздухе. И у меня под носом проскакивает «лавочка» под номером Лёши Маресьева. Он сразу показывает, как я себя чувствую. Я ему показываю, потому что рация тоже улетела, вроде всё нормально, и прошу показать, как мне лететь на свой аэродром. Компас отсутствует, тоже улетел. Он мне показал. Я кое-как развернулся на 70 процентов управления, взял курс на свой аэродром. В это время пара «фоккеров» из другой группы всё-таки решила расправиться и со мной, и с Лёшей. Лёша в этой схватке из этой пары сбил одного, а второй, чтобы не разделить участь своего собрата, утёк на свою часть. Я дотянул до аэродрома. Если в кино показано, что я сажусь на колёса, фактически я сел на живот, потому что жидкая смесь улетела. И на брюхо я сел замечательно. Я только до сих пор выбрался из кабины и потерял сознание. Очнулся я уже в медсанбате. И первое, что было – где Лёша? А Лёша на чистом пролетел. И только его колёса коснулись земли аэродрома, двигатель остановился. Горючего – ноль. Это было 20 августа 1943 года. Лёша сразу после этого вылета, Новиков – командир полка, указание даёт, чтобы их двоих и Числова – командира группы, и Маресьева представить к званию Героя Советского Союза. А меня – к ордену Отечественной войны первой степени. Замечательный был человек. Этот человек был специфичный. То есть его сразу с первого взгляда он притягивал к себе. То есть у него не было ни зависти, ни злобы, он был простой русский парень. Это замечательный был. Он всегда тебе поможет, всегда в любых трудных условиях подставит руку. Меня моментально в самолёт, а там По-2 были уже с люльками. И в Тулу – в авиационный госпиталь специальный. Вот следующая – когда я через месяц вернулся в полк, Лёши уже не было. Ну, война есть война.