НАТО и Варшавский договор

В отношении Варшавского договора. Я хотел, во-первых, сказать о том, что НАТО было создано в 49-м, а Варшавский договор — в 54-м. Сталин не разрешал создавать. Он говорил: «Ну, пускай они там суетятся. Мы и так сильны, если надо. У нас есть договоры, значит, мы сделаем всё, что надо». Однако в 54-м, после смерти Сталина, всё-таки наши политики пошли по пути создания Варшавского договора. Ну, раз пошли по такому пути, то, естественно, главной задачей было сделать так, чтобы это было не на бумаге, а реально — так же, как и у НАТОвцев. То есть, создать противовес. У нас получилось очень хорошо. И уровень подготовки, оснащения, возможностей и способностей всех стран, входящих в состав Варшавского договора, был современным. Современным — таким же, как и у нас. А наша армия, наши вооружённые силы считались, практически, самыми лучшими. И вот я, конечно, являясь первым заместителем начальника Генерального штаба, несомненно, много внимания уделял и этой части. Хотя там был и главнокомандующий Варшавского договора, был и свой штаб. Но учитывая, что основное влияние на развитие, строительство, создание инфраструктуры и так далее имел Советский Союз, а всё было в моих руках — я одновременно был и начальником Главного оперативного управления Генерального штаба — то, ясное дело, я этим делом конкретно занимался. У нас было, прямо скажу, всё блестяще. И когда я уже был главнокомандующим сухопутными войсками, проведение совместных мероприятий показывало, что у нас всё выглядит на очень высоком уровне. Но чем дальше, тем хуже — я имею в виду политику, проводимую Горбачёвым. Она была направлена не только на разрушение Советского Союза, но и на разрушение Варшавского договора, в том числе и стран, входящих в этот договор. Естественно, если говорить о НАТО, о блоке НАТО и о Варшавском договоре, то возникает вопрос: как они выглядели на весах, на мировых весах? Я вам скажу: это был полный паритет. Они обеспечивали устойчивость и незыблемость мирного сосуществования. Это и было залогом. Вот именно этот момент. И я, говоря об этом, хочу сказать, что, конечно, если бы мы проводили политику, в основе которой была бы заложена равная безопасность — то есть соотношение наше с американцами и с НАТО в целом с позиций равной безопасности, а не с позиций постоянных уступок, как делал Горбачёв, — то мы бы пришли к тому, что мир постепенно бы потеплел, и мы бы начали разоружаться на равных. Конечно, у нас не было одинакового количества вооружённых сил по видам. Американцы имели преимущество на океане — флот у них был больше. А мы были сильнее в сухопутных войсках. У нас были мощнейшие войска. Но американцы, если говорить об их стратегии, свою стратегию базировали на всём, что у них за пределами континента. Они не мыслили и сейчас не мыслят, что у них война будет на своей территории. Они опирались на базы — и сейчас опираются. И их стратегия в этом: опираясь на базы, влиять на весь мир. Мы же, имея колоссальные сухопутные границы, и не такие, как у США — не Канада и Мексика, и всё, — а полно всего, конечно, имели сухопутные войска сильнее, чем у американцев. Что касается других видов вооружённых сил, то там было приблизительно на равных. А в целом это был паритет. Это было прекрасно. И это обязательно надо было сохранить. Если политик — дальновидный человек, если он настоящий государственный деятель, если у него, извините, есть свеча в голове, то он, конечно, сделал бы всё необходимое, чтобы сохранить этот паритет. Будь то Советский Союз, или осталась только Россия одна, а другие, допустим, временно в стороне, — я полагаю, со временем они, конечно, будут вместе с нами. Тут вопросов нет — кровные и другие связи. Но паритет должен быть сохранён. Иначе мир покатится в бездну. Вот моё такое заключение. Если говорить о возможных конфликтах, то я могу напомнить Карибский кризис. Он всем известен, как он развязался, я не хочу это раскрывать. А что касается других случаев, то, когда был Советский Союз, американцы просто боялись предпринять какой-то шаг без ведома Советского Союза. Поэтому у нас всё, как американцы говорят, было «окей». Они были довольны — и мы были довольны. То есть, они подрагивали, как и все остальные. Они видели: если кто-то где-то что-то нарушит — Советский Союз ничего ждать не будет, он наведёт там порядок. И мы обязаны сейчас к этой мысли вернуться. Россия, по своему историческому предназначению, по своему геополитическому положению в мире, должна занять своё место великой державы.