Статья Конева в «Правде»

Сложнее было уже в 1950-е годы, когда Хрущёв, сначала опираясь на военных, стал тем, кем он стал, – то есть он приобрёл высшую политическую власть в государстве, вообще высшую власть. Жуков здесь сыграл определённую роль. Но, видимо, в каких-то обстоятельствах что-то было недооценено в этой очень серьёзной политической борьбе, которая тогда шла. И Хрущёв решил, как это мы видим из разных воспоминаний свидетелей, Жукова убрать. И поскольку он возглавлял тогда Министерство обороны, а первым заместителем был отец, и они работали очень слаженно и доверяли друг другу, он решил, что в этом разгроме будет опираться на фамилию, на авторитет моего отца. Статья была написана в ГлавПУРе. Отец, как вспоминает моя сестра и мама, очень долго, в течение всего вечера, эту статью, которую ему срочно прислали из соответствующих структур, правил. Он должен был её подписать. Я знаю, что был какой-то очень неприятный разговор с Хрущёвым, когда отец пытался, видимо, как-то снять остроту ситуации, сгладить её, не делать этого шага. Хрущёв бросил реплику: «Подписывай, не подписывай, а статья пойдёт под твоей фамилией». И статья появилась в «Правде», но она была, по-моему, параллельно опубликована во многих газетах. Когда мы читаем эту статью, то первая её часть абсолютно, так сказать, без какой-либо живой мысли. Там сплошная, как бы мы сейчас сказали, достаточно демагогическая словесная ткань, очень много демагогии, такой неприятной. В основном всё это говорится об отношении партии и армии. И, конечно, это совсем не лексика и не язык моего отца. А там, где идёт речь о полководческих аспектах, отец, как мог, правил, потому что он, прежде всего, всегда оставался военным человеком. Он пытался сделать так, чтобы это выглядело пристойно, потому что с этим человеком они всё-таки прошли войну. Но она вышла такой, какой вышла. Конечно, эта статья и вообще всё то, что тогда происходило у кормила власти, как мы говорим, всё это этих людей развело. Они переживали, конечно, оба. И отец очень переживал, что так случилось. Я думаю, и Жукову было очень неприятно всё это. Они лично не встречались, хотя я знаю, что одна встреча была. И отец тогда сказал: «Ну что, Георгий Константинович, это же линия партии. Что мы, разве можем её изменить?» Потому что Жуков говорил: «А ты бы написал опровержение». Он ответил: «Но ведь это же, ты понимаешь, это же линия партии. Мы же не можем её с тобой исправить». Некоторое время отношения у них были достаточно холодные. Жукову было обидно. Хотя, вы знаете, вот интересно, не так давно я прочитала полный текст стенограммы того знаменитого пленума, где снимали Жукова. Я прочитала внимательно выступление моего отца. И вы знаете, когда я это прочитала, мне многое стало понятно, потому что отец в этом выступлении очень большую часть своей речи говорит о том, что Жуков не очень оценил роль военной теории в армии. И вот как раз 70-летие, о котором я рассказываю, – это, ещё раз повторю, 1967 год. Жуков пришёл на этот юбилей, и те объятия, о которых я рассказываю, свидетельствовали, что крепость каких-то отношений всё-таки существовала. И когда папа умер, он умер на год раньше, чем Жуков – он умер в 1973-м, а Жуков ушёл из жизни в 1974-м, – Жуков прислал нам с мамой очень тёплые соболезнования.