Последние годы жизни Вадима Васильевича Шверубовича

И тут начался, может быть, самый такой, трудный этап его жизни, который очень много мне дал. И вот ещё весной, я помню, я его приглашал в ГИТИС на театроведческий факультет, где он рассказывал, говорил и говорил очень открыто. Его кто-то спросил из студентов там что-то о МХАТе, в том числе, и Станиславском, и Вадим Васильевич сказал: «Так не надо забывать, что до революции Станиславский стал, был очень богатым человеком, а революция у него отобрала всё». Вот так он вот говорил, на вопрос. Сам бы он об этом, ну, когда зашла об этом речь, он сказал в 1974-м году так, как в 1984-м году люди ещё не говорили. Но потом и провожали с Алексеем Владимировичем к троллейбусу, и он так побежал в свои 73 года. А через два месяца артрит, и он уже почти калека, вот для него пройти от комнаты до кухни – это проблема. Встать. Он ещё (немножко его возили) преподавал там в 1975-м, в 1976-м. Но в 1978-м году был инфаркт, и потом уже он ушёл на пенсию, и это тоже для него было мучительно. Любимая дача, на которой всё было, так сказать, сделано его руками, и тут ему дойти даже там, я не знаю, до цветов, что-то выкопать, посадить, сделать руками, да ногами дойти до любимой беседки для него проблема. Собаки, которых мы всё время брали с женой, но с которыми он гулять не мог, потому что любой даже щенок мог его свалить с ног. Это для, это для любого человека, мужчины, это мучительно, для очень сильного физически, на котором держалась постановочная часть, он с рабочими всегда был наравне. Он был великолепным зав.постом, и педагогом в школе-студии МХАТ, одним из организаторов постановочного факультета, и при этом две сцены, большая сцена, основная сцена Художественного театра и филиал на улице Москвина, где сейчас Театр наций, это всё, так сказать, было на нём. Там начинается спектакль, здесь нужно проверить и так далее. Гастроли. Он, по-моему, ушёл на пенсию году в 1959-м, верней, ушёл из Художественного театра году в 1959-м – 1960-м, и после этого продолжал руководить постановочным факультетом. И вот, он превратился в такого, так сказать, калеку, которому трудно сделать несколько шагов по квартире. Я помню это, как он там что-то нёс, какую-то вещь. Я хотел броситься к нему на встречу, он так, знаете, посмотрел на меня таким умоляющим взглядом. Вот я вспомнил, как, простите, как Атос, Д’Артаньян, Портос и Арамис дерутся в самом начале романа, и Атос ведь ранен, и, и там его уже, так сказать, обступают. Он не мог попросить о помощи, он так посмотрел взглядом на Д’Артаньяна, как бы давая ему разрешение на то, чтобы Д’Артаньян вступил в бой. Вот, а он как бы мне запретил помогать ему этим взглядом. И потом мне сказал: «Спасибо тебе». То есть, для него было событием, скажем, нужно перенести стул, и вот хотя бы это одно, я должен сделать сам. Вспоминаю его, когда у нас был там капитальный ремонт без выселения. Он что-то уже, человек, которому под 80 лет, это вообще трудновато, но ещё вот с его физическим, так сказать, состоянием тогда и, конечно же, и душевном. Это тревога за МХАТ, за постановочный факультет, за семью, за молодость. Да, вот, вот женился я, а как, как сложится жизнь? Когда родилась моя дочка, его внучка, он очень обрадовался этому событию, но каких-то, ну, как такой вот сентиментальный дедушка, вот наконец-то, появилась внучка, ничего этого не было. Даже кто-то из домашних спросил: «Ну, ты посмотри на…» Он так сказал: «Не хочу привыкать». Но однажды я его засёк. Оля, дочка, спала, ей было несколько месяцев. Он увидел, что никого нет, он, ну не то, что прокрался, но прошёл в комнату нашу и так долго-долго вглядывался в её черты лица. И я тоже вхожу в комнату, увидел эту мизансцену и застыл. Потому что если я дёрнусь назад, то он может услышать. И я сделал вид, что я только что вошёл. И он так увидел, черты лица немножко изменились, так ещё сказал там: «Сквозь чугунные перила ножку дивную…» Ну, ну, вот, и пошёл. Это было там за, наверное, месяца полтора до его кончины. Но я рад, что всё-таки вот он дожил до того момента, когда он узнал, что у него есть внучка, что у Васи, как он называл Василия Ивановича, есть правнучка.