Тост

Тост такой был длинный, расплывчатый, растекающийся. И потом он бросил фразу, что, дескать, не гоже полководцам по переднему краю на брюхе ползать. Тон был не очень приятный для людей, которые там присутствовали, для тех, кто действительно на этой передовой не раз на брюхе ползал. И все мы увидели реакцию маршала Жукова, который пришёл на этот юбилей в гражданском костюме – тёмном, в галстуке, в белой рубашке. Мы почувствовали, какой контраст с этой белой рубашкой. Он был человек сдержанный, но тоже эмоциональный, реагировал на такие вещи. Ему страшно не понравилось, что его учит, как ему нужно было воевать, человек, который в те времена был далёк от того, чтобы командовать фронтом и вовсе этим никогда не занимался. Он напрягался, напрягался, напрягался и, наконец, просто взорвался. Он встал и сказал: «А вот я, когда командовал фронтом, я по передовой на брюхе ползал». «И я», – сказал мой отец, поднимаясь. И тост этот с таким пафосом и нравоучением был скомкан, а Жуков и мой отец подошли друг к другу и просто по-братски обнялись. Свидетелей было много, и все люди как-то эмоционально на это среагировали, но очень радостно. Потому что это было, может быть, первое свидетельство того, что боевое отношение боевых друзей выше всех тех привходящих обстоятельств, которые были и в их судьбе, и в судьбе Жукова, и в судьбе моего отца. А их было немало. И они были связаны с политическим руководством нашей страны, с людьми, которые стояли у власти и, наверное, никогда бы не хотели иметь в качестве оппонента такого человека, как Жуков.