Но я говорил о связном, который у меня был — сорокалетний мужичок из раскулаченных. Он, конечно, во всём этом раскулачивании обвинял только Сталина. Вслух. Да. Ну, вы знаете, обстановка была такая... Говорили мы с ним один на один, и он говорил: «А чего мне, надоело бояться. Чего мне на фронте-то бояться? Не сегодня, так завтра убьют». И действительно, убивало каждый день по нескольку человек. То есть витала смерть. Передний край — она витает ежесекундно: то ли шальная пуля, то ли ещё что-то. Всё это пело и кружилось. И ждали — каждое утро и вечер. Физзарядкой мы называли миномётный обстрел, который у нас уносил сразу человека, потому что окопов не было, жили в шалашах. Так что потери были даже без боёв — просто находясь на передовой, — очень большие.