70-летие

В день своего 70-летия, 28 декабря, он родился под Новый год, он решил этот свой юбилей справить. И, конечно, кого вы приглашаете, когда решаете отпраздновать? Самых близких людей. И тогда он пригласил своих друзей-писателей – был и Симонов, был Борис Николаевич Полевой. Сергей Сергеевич, по-моему, не был, то ли он приболел, то ли какие-то обстоятельства ему помешали. Но я знаю, что он тоже получил приглашение. Были папины боевые друзья. Пришли все командующие фронтами, начальники штабов времён войны. Пришёл Георгий Константинович Жуков и был Константин Константинович Рокоссовский. Были тогда очень-очень многие знаменитые, потому что ещё в те годы, в 1967 году, этот юбилей мы праздновали, и люди помнили, пришли. И пришли близкие люди. Сказать о том, кто был особенно близок… Многие из тех, кто стояли рядом, – это его командармы. Сейчас так случилось, что мало кто уже знает, даже, может быть, о командующих фронтами не все помнят. Но если обратиться к такому материалу, как хроника: помните парад Победы – идут сводные полки того или иного фронта, идёт человек, который несёт штандарт фронта, идёт командующий фронтом, и дальше идёт шеренга генералов. И вот в числе этих людей, в этой шеренге, – это командармы, командующие армиями, которые входили в этот фронт. У одного их было двенадцать человек, поэтому шеренга очень длинная, у кого-то было четверо – значит, фронт поменьше, и так далее. И вот командармы у папы были замечательные. Эти люди некоторые бывали в нашем доме. Одного из них я очень хорошо помню – это Алексей Семёнович Жадов. Он был одним из героев Сталинградской битвы. Алексею Семёновичу папа, видимо, очень доверял, потому что я часто видела, как они уединяются, усаживаются на скамейку на даче, где папа жил, и на этой скамейке, видимо, долго и очень доверительно беседовали. Я знаю, что среди его друзей был ещё знаменитый танкист Рыбалко – человек, который был легендой на фронте, один из самых крупных командармов танковой армии, а у нас их было не так уж много. Он очень рано ушёл из жизни, но, видимо, был человеком по духу ему очень близким. Были и другие, но я назвала, пожалуй, тех командармов – именно боевых друзей. Что касается тех людей, которые были повыше, то у них, я имею в виду командующих фронтами, – тот же Рокоссовский, который жил в одном с нами подъезде, он жил только этажом выше. У них были очень хорошие, тёплые отношения. Я уже рассказывала этот эпизод, когда как раз в день 70-летия раздался звонок в дверь, и первым поздравил Константин Константинович Рокоссовский папу – благо, что сосед. И принёс, тогда это была просто безумная редкость, корзину с цветущей белой сиренью. Ну, представьте себе: 28 декабря, мороз, и вдруг корзина с белой сиренью. Потом папа пересадил эту белую сирень на даче на государственной, где мы жили. И, видимо, эта сирень долгое время существовала – эта сирень Рокоссовского. Но согласитесь, что это был знак. Знак, безусловно, признательности и доверия.