Кабинетный учёный, который обожал прогулки

Никогда не было стремления, ну да, он, по-моему, на один год как-то вошёл или на два, там, в состав, в году в 1965-ом, в состав секретариата Союза писателей, и очень быстро перестал на него ходить. Но это какая власть? У тебя же подчиненных нету. Поэтому к власти, что называется, никогда не стремился и не получил её до конца дней своих. Немножко занимался педагогической деятельностью в Литературном институте, он вел семинар по переводу в конце 50-ых, по-моему, в начале 60-ых, в конце 50-ых годов, наверное, и его приглашали для чтения, ну, скажем, спецкурса по переводу в Московский университет, у него были знакомые в филологической среде, вот они его пригласили, так что некоторые из тех, кто слушал его лекции, сейчас они, ну, примерно моего возраста. Вот. А так, то, что называется, я бы сказал, кабинетный, можно было бы сказать, кабинетный ученый, если бы, повторяю, не одно обстоятельство, это его обожание природы, обожание прогулок, больше всего, конечно, в лесу, тропинка лесная, дача, и так далее. Но любил и городскую, так сказать. Вот то, что сейчас становится, мне кажется, это очень хорошо, когда ты видишь толпы людей, которые идут по улицам Москвы и смотрят, там кто-то ведет экскурсии и так далее. Он сам мог экскурсию провести, будь то Новодевичье кладбище, которое он знал, прекрасный мхатовский некрополь, не только. Вот, скажем, могила Андрея Белого и Клавдии Николаевны, вдовы Андрея Белого, кстати, моей крёстной матери, вот здесь. А потом как-то мы проходили уже по другой части Новодевичьего монастыря, рядом с самим монастырём, и он как-то так сказал, а вот тут когда-то были могилы твоих предков. Я так на него посмотрел, он пошёл дальше. Понятно, что когда-то они были уничтожены, как уничтожено, было кладбище и в Перемышле, где как-то мы сидели. Он мне показал, где должны были быть могилы, где были могилы его и моих предков. Ну, вот такая жизнь человека в XX веке.