Война в Афганистане

В отношении Афганистана я хотел бы сказать следующее: всю подготовку к вводу войск, конечно, планировал Генеральный штаб. Это было возложено на меня начальниками Генерального штаба. А практическую сторону по вводу войск осуществлял маршал Соколов и генерал армии Ахромеев, в то время ещё генерал армии. Они непосредственно вводили войска. Дело в том, что сейчас по-разному говорят об этих событиях. Но я хотел бы, чтобы каждый из нас обязательно смотрел на те события глазами того времени, а не сегодняшнего дня. Тогда будет правильно. Что касается самого ввода войск — ясно, что к нам не один раз обращались. Афганцы больше двенадцати раз просили, чтобы мы ввели войска. Почему? Потому что оппозиция, которая там существовала, вооружённая, создавала тяжёлую ситуацию для жизни народа. Надо было как-то всё это дело прикрыть. И просили нас не для того, чтобы мы участвовали в войне, а для того, чтобы мы взяли под охрану некоторые объекты, а высвобожденные правительственные войска могли бы разбираться с оппозицией. Как будто бы всё логично. Но Генеральный штаб всё-таки выступал с протестом против ввода. Почему? Потому что многое было нам не известно. Люди недостаточно были осведомлены об их условиях. Да и климатические, природные обстоятельства — они тоже были для нас сложными. Не хотелось, в конце концов, ещё и того, что ввод войск каждый раз у мировой общественности вызывал определённую такую аллергию. Мы старались внушить руководству, что это нецелесообразно. Однако решение всё-таки было принято. Почему? Потому что, уничтожив Тараки, Амин, который пришёл к власти, начал заигрывать с американцами. А для нас это уже была проблема государственной безопасности. Мы полагали, что, если мы будем постоянно отказывать — а он, кстати, уже, став у власти, тоже просил: «Введите» — то он мог бы их сам пригласить. Американцы ведь перед собой поставили главную цель — не только, а, пожалуй, и не столько встать там гарнизонами, сколько поставить на советско-афганской границе свою измерительную аппаратуру, которая бы контролировала все наши центральные полигоны. А они у нас в Средней Азии. Поэтому — все ракеты, оперативно-тактические и прочие, все средства ПВО, авиация и так далее... Не надо засылать ни в какое КБ, ни на завод, ни шпионов, ничего не надо выкрадывать. Всё снимается аппаратурой. Все параметры фиксируются: летит ракета — и всё, что она выдаёт, мы принимаем на свою аппаратуру, и американцы тоже принимают. Всё. Вопросы исчерпаны. Это государственная безопасность. Мы не могли рисковать. Поэтому мы должны понимать руководство, почему они решились на такой шаг. Понимаете, я хочу сказать, что некоторые говорят: «Вот, бездумно...» Тот же, скажем, Горбачёв. Но наше руководство с неохотой пошло на это. Оно было вынуждено. Обстоятельства заставили ввести наши войска, чтобы не позволить Амину дать повод пригласить американцев. Если бы ситуация в мире была благоприятной, не было бы холодной войны — а она была в самом разгаре, — то, конечно, всё могло быть иначе. Ведь в каждом шаге мы что-то подозревали, не доверяли — американцы нам, мы им. И в данном случае — то же самое. Конечно, если бы у нас были нормальные, добрые отношения, то, ясное дело, никто бы туда ничего не вводил. Пускай бы они там сами разбирались. Но в данном случае, конечно, это было опасно. Поэтому решили всё-таки ввести. Коль решили ввести, то Генштаб вышел с альтернативой: вводим, но в боях не участвуем, становимся гарнизонами. С нами руководство согласилось. Мы ввели войска. Но те же американцы, конечно, подталкивали оппозицию, чтобы она провоцировала. И они так и делали. Начались нападения, начались убийства наших военных. Мы, естественно, начали принимать ответные меры. И как снежный ком — всё покатилось по всей стране. Вот такая ситуация с Афганистаном.