Семён Давидович Аранович – режиссёр со взрывным характером

Ну, Семён Аранович – это кинорежиссёр. И вот когда я приехал, поступил на кинохронику, а поступил я 1 сентября, меня вызвали и сказали, что ты послезавтра едешь на Соловки с фильмом. Аранович был, такой Толя Шафран – оператор. Это была дипломная работа Арановича. Он заканчивал ВГИК, и, так сказать, это была дипломная работа. Причём мы поехали, в поезде ехали, и Семён вдруг достаёт из сумки сценарий, который ему дали, рвёт, кидает в урну. Сказал: «Думаете, я буду эту снимать ахинею?» А он на Соловках служил, и он хорошо знает Соловки, и людей даже знает там. И он снял частёвочку такую на 10 минут – фильм о человеке, который живёт на острове. А там же много-много-много островов на Соловецких, да. Фамилия его Ивановский. Дед. У него много детей, которые разъехались по всему Советскому Союзу и пишут ему каждый раз: «Давай, так сказать, переезжай к нам, живи у нас». В разных городах всё это. И вот, значит, он собирается, уже уходит, приходит на причал. А там, значит, «Последний проход» назывался фильм, и он приходит, приходит судно, оно не подходит к самим островам, оно становится на рейде, и ты должен добираться сам на шлюпке, как угодно. Вот он приходит, и последний кадр: судно уходит, а он остаётся. Ну, такая наивная немножко картина, да, такая немножко примитивная, может быть, но она по-человечески очень хороша. А тогда, вот, это был 64-й год, тогда вот какая-то вот была оттепель, да, и вот эти фильмы человечные, они очень, так сказать, начали проникать хорошо. И, значит, приехали мы в Ленинград. А на студии принято так: проявили материалы, отпечатали позитив, и худсовет садится, и смотрит этот черновой материал. Стоит ли дальше работать? Вот, значит, просмотровый зальчик, сидит директор, сидит худсовет, и посмотрели. Все посмотрели – тишина. Зажигается свет, директор берёт слово и говорит: «Ну, что? Послали группу, деньги, плёнка, так сказать, и всё это можно выкидывать в корзину». Но тут взорвался Аранович. А у него характер такой взрывной был. «Да, что, так сказать, почему, так сказать?» «Да, ладно, ладно. Делайте, там посмотрим». Короче говоря, через месяц, по-моему, он где-то в Польше получил Золотой приз за эту картину. Но сейчас я как-то нашёл даже в интернете этот фильм. Он действительно очень наивный такой, очень какой-то с позиции сегодняшней смотреть – это как-то немножко странно. Но он очень человечный, да. И характер-то у нас одинаковый с ним был такой. Такой же взрывной. Но в общем, мне это было интересно. И когда мы смотрели дома фильм этот «Противостояние», каждую серию вот так сидели, накрывали столик, значит. Я говорю: «Я же знал. Работал с Арановичем». Так что вот. И потом Аранович чем интересен? Он документалист внутри. Он настолько чувствует документ, настолько чувствует фотографию, насколько это чувство и как он передаёт это на экране. Если вот фильм у него хороший есть «Торпедоносцы», вот там он использует этот материал, потом вот этот «Противостояние» – фильм пятисерийный, помните, это детективный фильм. Как там использовано это, да? Как это всё перемешивается, и уже не знаешь, где реальное, где, так сказать, это всё берётся с фотографии там всё. И он даже когда ко мне обратился через несколько лет, когда я уже работал. Даже, не знаю, лет через 10. А вот, ну, перестройка вот эта началась, он говорит: «Юра, я буду, хочу делать фильм о Собчаке. А у тебя там наверняка фотографии есть». Они приходили домой и отобрали у меня кучу фотографий, значит. Ну, вот антураж в городе, так сказать, эти события, значит. «И мы, так сказать, будем использовать их». И, к сожалению, всё это лопнуло, и потом, к сожалению, он сам ушёл из жизни. Вот. Ну, я говорю, мне повезло, что с такими людьми всё-таки общался это… Хотя он сказал: «Тебе надо во ВГИК поступать». Я ему говорю: «Семён Семён, – говорю, – Нет. Ну, какой, какой ВГИК? Это 5 лет терять», – говорю. Хотя это самое лучшее образование, наверное, и как фотограф я бы получил, наверное, во ВГИКе. И как оператора. Я сейчас даже иногда вот так думаю: а что было бы, если бы я пошёл поступил бы на операторский, получил бы операторскую категорию на студии. Я был бы оператором, и что бы сейчас было со мной. Не знаю. Ну как-то совмещать с фотографией это невозможно. Это я для себя сделал вывод. У меня была, я купил камерку себе такую восьмимиллиметровую, да, и с фотоаппаратом возил. И понял, что это всё не пересекается: либо-либо надо. Либо одно плохо будет, либо другое плохо. Так что не получилось это. Ну, я говорю, вот я благодарен судьбе, что, так сказать.