Я знаю, что было дело врачей – это как раз был конец 1952 года. И так как у нас в доме все эти врачи бывали, я вам уже говорила: Пётр Иванович Егоров и Виноградов. В общем, как бы обвинили в том, что он потакал врачам. И его вызывали даже на Лубянку, как мне потом сказали, и существуют протоколы допроса на Лубянке. Но этому делу как-то хода не дали, потому что, в общем, тут, я думаю, даже... Я не могу вам точно сказать, кто его отстоял и почему. Но всё это было спровоцировано Берией – вся эта история. А потом ещё какие-то документы, якобы, исчезли из сейфа и где-то оказались совершенно не в том месте, в котором надо было. Но, по-моему, Сталин этот вопрос замял. Нет, были совершенно нормальные отношения с Берией, абсолютно нормальные. Но это был очень коварный, корыстный человек. Он уничтожал самое ближайшее окружение. Как он убрал Власика, он пытался убрать и Поскрёбышева – я это объясняю только так. Вы знаете, большей подоплёки я просто не знаю. Может быть, существует что-то ещё, но до меня это просто не доходило никогда, и папа об этом никогда мне не говорил. Нет, нет. Потому что он разговаривал с Хрущёвым и просил, чтобы тот дал ему какое-то место работы. Тот сказал: «Ты достаточно поработал, отдыхай, у тебя пенсия приличная». В общем, папе было уже, по-моему, 62 года.