Ну, если коротко, то, наверное, это русский импрессионизм. Вот почему его так любит Музей русского импрессионизма. Мы собирались там сделать выставку после Третьяковки. Уже была большая выставка в Третьяковке, но мы хотели в музее показать то, что, на мой взгляд, и надо было сделать в Третьяковке. А там они сделали акцент на ранних вещах, а всё остальное как-то скомкали в одну кучу, и получилось, что самое главное осталось в стороне. А мне кажется, что главное – это как раз его тонкие импрессионистические вещи, которые можно было бы собрать отдельно. Музей русского импрессионизма умеет это подавать. У них выставки всегда очень эстетские. Но тут как раз началось такое время, что оказалось не до выставки. И я даже сейчас не знаю, будет ли она. У нас есть маленькое пространство, называется «в подворотне». Знаете, да? И раз уж там выставку не сделали, я решила: пусть будет хотя бы «в подворотне» к 120-летию. Мы сделали. Ну что это? Просто печатаются хорошие большие репродукции и выставляются прямо на улице. Но это было. И хорошо, что было.