Мой отец, историк Алексей Леонтьевич Нарочницкий

Папа – 1907 года рождения. В революцию ему было десять лет, он учился в гимназии. Собственно, тогда только отменили «Закон Божий», но программа ещё довольно долго оставалась прежней. Он фактически закончил эту гимназию, уже переименованную в «трудовую школу». Тем не менее, это была настоящая классическая гимназия, где учили иностранные языки. Помню, у нас была брошюрка – «Записки Цезаря о Галльской войне» по-латыни. А я всё переживала: как это они учили латынь, а мы в МГИМО не учим? Мне так хотелось. И первую фразу я до сих пор помню наизусть: «Галлия омне эст дивиза ин партес трес». Это очень легко: «Вся Галлия делится на три части». Дальше – ин кварум уно – что-то ещё, но там я уже ничего не помню. У меня, конечно, ничего не получилось с изучением. Папа не был академиком, хотя какое-то время был директором института. Он вовсе не был баловнем судьбы, скорее наоборот. До хрущёвской реабилитации он был братом «врага народа» и всё время ждал ареста, менял места работы. Он мне говорил: «Я знал, что, чтобы работать в таких вот, достаточно престижных учебных заведениях, я должен быть настолько специалистом, чтобы без меня обойтись было нельзя. Иначе по анкете меня бы никогда не взяли». И действительно, его приглашали даже в Высшую партийную школу читать лекции о внешней политике России XVIII–XIX веков – это было уже после войны. Это говорит о том, что в воспитании партийных кадров тогда сделали ставку на фундаментальное образование, особенно в области истории. Не все понимают, и сейчас, мне кажется, далеко не все понимают, что именно история и философия – это кузница мировоззрения человека и источник его идеалов. Здесь формируется и гражданская позиция, и оценка собственной истории, и понимание её места в мировой. Поэтому так важно, кто преподаёт, и какое у него мировоззрение: от этого напрямую зависит, каким станет мировоззрение студентов.