И это тоже отдельная история. Я хотел поставить «Лолиту», но тогда не было разрешения на постановку в России. Она впервые, по-моему, была поставлена в Стокгольме. Это были какие-то 90-е. Он написал мне в письме, что как только будет разрешение… А разрешение добился только Ростропович, который дирижировал этим спектаклем в Стокгольме, именно для Стокгольма. Им разрешили. Ни в России, ни в Америке автору не разрешали – наследники Набокова не разрешали. Потом всё-таки добились, и это было, по-моему, уже в конце 90-х. Он сказал мне: «Всё, разрешение есть». Щедрин. А я даже не знал, что ему сказать, потому что у меня были тогда чудовищные взаимоотношения, я собирался уходить. Я как-то промолчал, и он на меня потом обиделся. Надо было всё рассказать, но не всегда есть возможность встретиться, не всегда можно. Вот так – такие вот важные мелочи нашей жизни.