Принцип Аркадия Воробьёва – здоровье превыше всего

Всё-таки, знаете, скажем так, с момента моего с ним знакомства и до времени, когда он закончил выступать, прошло 40 лет. 40 лет. Участник войны. То есть ему на тот момент уже было хорошо за 70. Поэтому... Я знал только одного человека, который продолжал тренироваться в таком возрасте – это Олег Маркович Белоковский. Знаменитый врач ЦСК и сборной Советского Союза и по хоккею, и по футболу. Олег Маркович каждый день пробегал по 10 километров. Каждый день. Ему было уже под 80 и за 80, он всё ещё бегал. Но это прошлое десантника заставляло его бегать. Нет, Аркадий Ильич, конечно, не занимался. Он был такой немножко погрузневший уже. Ну и всё-таки тяжёлая атлетика не предусматривает долгие занятия этим видом спорта. Потому что суставы, колени, поясничный отдел – всё это приходит в определённой степени в износ, изнашивается. И поэтому... Гантели лежали, гантели лежали, помню очень хорошо. Причём такие большие гантели. Для рук он физическую нагрузку себе давал, но со штангой, конечно, не приседал, нет. Он однозначно говорил: «Если бы я не был врачом, то я бы ничего не добился в тяжёлой атлетике». Он абсолютно точную формулу вывел – спортсмен должен знать свой организм. Спорт больших достижений – вещь очень опасная. И по большому счёту он это не отрицал. Да, нужны рекорды, но, посвятив себя медицине и тяжёлой атлетике, он вывел этот потрясающий симбиоз, когда нельзя относиться к штанге не по-научному. Нельзя. Это тот вид состязаний, когда ты свой организм подвергаешь таким нагрузкам, каким не подвергаешь его ни в одном виде спорта. И вот здесь, если у тебя медицина где-то сзади, где-то сбоку, и ты пытаешься это за счёт допинга, за счёт анаболических стероидов каким-то образом восполнить – то это всё, это хана. Про войну не любил говорить. «Нет, давай всё-таки про штангу и про медицину давай». Я говорю: «Ну, про медицину я ничего не понимаю. Единственное, что понимаю – что вы были человеком, который на протяжении многих лет вёл борьбу с допингом, что при вас это не проникало в мир тяжёлой атлетики». Он говорит: «Ну, я же доктор медицинских наук. Я же знаю, что это такое и к чему это приведёт». И дальше начинал рассказывать о тех пробах, которые он делал, о тех испытаниях разных лекарств, разных препаратов. Без этого всё равно не обходилось. Но могу сказать однозначно: пока Воробьёв был тренером нашей сборной – у нас всё было чисто. Вот когда Воробьёв после 1968 года был смещён с поста главного тренера и пришёл Медведев – вот тогда, по определению многих, начались какие-то шахер-махеры. Не могу утверждать об этом со стопроцентной уверенностью, но имеем право предположить. Не более того.