Летопись природы. Последние годы жизни Юрия Исакова

Я успел опубликовать с Юрием Андреевичем Исаковым монографию по природной и антропогенной динамике зональных экосистем. Как это получилось? Ну, это было 40 лет назад. Незадолго до его смерти, мы сделали такую книгу. И он был редактором второй моей книги, ещё тоже в 80-ых годах, тоже по его задумке. И так он нас собрал, там ещё Наташа Казанская, которая была ботаник, и меня, и говорит: «Вот если мы сейчас не обобщим то, как меняется природа, какие закономерности здесь в разных зонах, от тундры до пустынь, то мы – говорит – потеряем, и у нас не будет такой точки отсчёта для анализа». И мы ней начали работать. И вдруг через некоторое время уже, Юрий Андреевич, мы уже, так сказать, всё с ним, первую главу сделали, написали. Глава была о том, как из ничего появляется жизнь. Что в каждой зоне есть пустые места, ничего там нет, обсохло, так сказать, берег океана, и как зарождается. А там потом уже становится тундра. Сгорел лес в тайге, и вот через некоторое время на этом месте начинается зарождаться. И вот это, это первая глава была. Вторая там, как человек, если меняет, там выжигает, вырубает, распахивает, и как восстанавливается всё. И мы уже всё почти сдали в издательство «Наука». Юрий Андреевич приходит, уже он неважно себя чувствовал, всё, приносит главу о роли заповедников в изучении вот этой динамики. И я смотрю, там такое есть ключевое слово «летопись природы». В каждом заповеднике, начиная с 30-ых годов, они должны были фиксировать состояние в своеобразную «Летопись природы». И мы все считали, что, ну, «летопись природы» там придумали, там, Александр Николаевич Формозов, всё. И тут мне Юрий Андреевич рассказывает, как он ещё, так сказать, будучи в ссылке в Астраханском заповеднике, к нему ещё приезжал Александр Николаевич. И Юрий Андреевич ему рассказал, как его дед и отец брали его на охоту ещё до революции. И они перед каждой охотой записывали, какая погода, что нет, и т.д. И после охоты – сколько добыли, какие, какая погода была, кто стрелял, как. И потом это накопилось за десятки лет в семье. И он говорит: «А почему наши заповедники это не могут?» И вот говорит, в Астраханском заповеднике уже что-то такое ведётся. А говорит, у нас эту практику завёл такой чудик. Чудик в двадцатые (в 1919-ом году организовали Астраханский заповедник) Велимир Хлебников. Поэт. Он там, значит, сидел, работал. И вот он говорит: «А что же вы не это, смотрите, вот в этот год так, а вот в этот...» И вот, и они начали, задумали, что вот это должны во всех заповедниках быть. Была комиссия по заповедникам, здесь в Москве. В ней работал тоже мой хороший, так сказать, коллега старший, Андрей Александрович Насимович, который в это время, когда я пришёл, тоже работал в нашей лаборатории. В 1939-ом году он помнит, говорит, даже доклад делали там это о необходимости такой «летописи природы» в заповеднике. И вот об этом он принёс главу в нашу книжку про необходимость вот такого использования, для мониторинга. И мы опубликовали. Действительно, Исаков, Казанская и Тишков: «Монография географической закономерности динамики зональных экосистем». Я счастлив, что вот это не просто вот, понимаете, такого, человека было, так сказать, иметь такого руководителя, и такого старшего коллегу. Но это вот и для него было очень важным. И, к сожалению, вот, я приезжал незадолго до смерти. Вот, приезжаю к нему, он жил на Речном вокзале. И можете представить вот эту картину. Он ещё не остыл от подготовки вот этой последней монографии по птицам СССР. Вот такой слой пыли, и стоит аквариум, так вот всё опущенное, высох полностью, там рыбки, скелеты, растения. У него же только работа, только работа. Вот это всё. И вот это всё, несмотря на то что там, у него жена-то тоже профессор, она в педагогическом институте, преподавала, всё. Они, вот, были двое одержимых. После всех скитаний – это лагери, ссылки, появилась вот такая возможность, надо было жить, надо было успеть. Так закончилась его жизнь. Но я благодарен судьбе, что такой был, был такой человек.