И вот я появился в этом институте. Пришёл в лабораторию, распределение получил в лабораторию биогеографии. Заведующим был тогда Юрий Андреевич Исаков. И вот я, наверное, с него начну рассказ о таких судьбах. Юрий Андреевич Исаков, профессор. Я, когда к нему пришёл, я уже знал его. Я уже был кружковцем, и помню его доклады. Он занимался очень, может быть это трудно объяснимая вещь, ареалами животных. В основном, птиц и млекопитающих. Вот у него была посвящена диссертация этому. Но он крупнейший орнитолог, специалист по птицам был. Я пришёл к нему – распределился – и говорю: «Мне через несколько дней надо уезжать в экспедицию на Таймыр, меня ждут, всё». Он говорит: «А почему это вы так, молодой человек, себя ведёте? Вы же распределились, вот будете делать то, что, так сказать, по планам нашей лаборатории». Всё. Я тут чуть не в слезы: «Я тогда не хочу работать здесь.» …Тут много уже было знакомых, всё. «Нет, я против». Я говорю: «Хорошо». Я побежал к замдиректора – тогда это был Зонн. «Дайте мне, распишитесь, открепительный талон, я поеду в другой институт. Мне сейчас это…» Мне надо было свободное распределение. Тогда очень строго это было. А мне говорят: «Пожалуйста». Я приезжаю в Институт охраны природы, только созданный недавно, к Савве Михайловичу Успенскому, отдел Арктики. Всё, это моё. Он говорит, он пишет, я: «Пиши заявление». Я пишу заявление, а я перед этим с ним был на Таймыре в экспедиции, с профессором Успенским, вот, в одной палатке мы даже жили, вот. Он мне, значит, пишет: «Зачислить младшим научным сотрудником в отдел Арктики». Я бегу ещё в отдел распределения в Академии наук, тогда это было. А мне, значит, пишут: «Получите у Исакова, что он отказывается от вас». А он приезжает, говорит: «Нет, я не подпишу, оставайтесь, мне такие нужны». Вот и всё. И я понял тогда, что вот этот человек уникальнейший совершенно, – уже узнал кое-что о нём – что он станет для меня родным.