Чистки

Вы знаете, это очень сложный вопрос. Тогда он был председателем Центральной контрольной комиссии и Рабоче-крестьянской инспекции. Видимо, всё-таки до какой-то степени это его касалось. А вот как он относился к этому… Думаю, что своих людей, то есть тех, кто с ним работал и кому он верил, он всегда защищал. И в последние годы тоже, в 1937 году. Я думаю, что именно его защита сказалась на их взаимоотношении со Сталиным. Он пытался, всех защищал – тех, кто должны были быть арестованы, и на кого уже был материал, – он всех защищал. Но это было очень трудно, практически невозможно. Он ездил к Пятакову в тюрьму, обещал ему: «Я постараюсь за тебя со Сталиным поговорить», – но ничего не выходило. А Пятаков был заместителем у отца. Он ещё на Украине работал, Пятаков. Ну, когда-то он примыкал немножко к меньшевикам. Ведь всех, кого арестовали и посадили, – это люди, которые когда-то со Сталиным не соглашались в чём-то и вели свою линию. Поэтому пришёл момент, когда он сумел всем отплатить за это, я так думаю, у меня такое впечатление. Потому что, зная, кто был арестован, кого сослали и кого убили, – это всё люди, которые в прошлом или работали с ним, или несколько, так сказать, идеологически немножко отходили от Сталина.