А когда я уже работал в Академии, я стал академиком, мы стали встречаться чаще. Он был тоже очень остроумный человек, но тихий, не такой яркий, как Зураб. Он любил коньяк, знал толк в коньяках, как закусывать, меня учил, как пить коньяк, чем закусывать, и научил меня одной вещи при застолье. Был какой-то, не знаю, тоже очередной вечер, ужин по поводу чего-то, не помню. Оказалось, что я сидел, Салахов сидел, Зураб сидел и так далее. И там, значит, какой-то тост произносят и наливают. Он говорит: «Налей-ка этому, кто ходит, виски». Я говорю: «Я... я водку». Он говорит: «Не-не, давай я – виски». Наливает мне виски, себе. Потом так вот мне говорит: «Давай руки сюда, под стол». Ну, давай руки он – сюда, под стол. Он передал мне рюмку туда, вылил виски: «Ну, помой руки-то. Надо руки мыть вообще. Ну, а теперь полей мне». Я из его рюмки виски ему налил – помыли. Он: «Ну всё, ты водку пьёшь – пей водку, а я буду пить коньяк». Это было после первого тоста Зураба. Потом у нас ещё кто-то сказал тост. А потом опять все потребовали тост от Зураба. Таир мне говорит: «Сейчас он будет про женщин говорить». Встаёт Зураб и говорит про женщин.