Попытки покушений на Александра Зиновьева в Европе

Первая в Западной Германии произошла в октябре 1978 года, когда Александр Александрович должен был лететь на конгресс по фантастической литературе. Он стал лауреатом, победителем этого конкурса. Когда братья Стругацкие объявили протест по поводу того, что Зиновьев будет там и что они не прилетят, руководители конгресса сказали: «Это ваше дело. Нам нужен Зиновьев, нам нужен наш лауреат». У нас начали раздаваться гадкие телефонные звонки, тусклые голоса с каким-то квази-эмигрантским акцентом. Гадости, угрозы, всякая пакость. Весь набор клишированных приемов. Когда наш издатель узнал об этом, он сказал: «Александр, я не советую вам лететь туда». Но Александр Александрович – его не напугать. Он говорит: «Нет, я полечу». Сказал и отрезал. Буквально накануне вылета в Брюссель он возвращается с занятий в университете, где читал лекции перед обалдевшими студентами. Возвращается с опозданием часа полтора, может, чуть больше. И очень странный. Он говорит: «Оль, мне что-то не по себе». За всю нашу совместную жизнь я никогда не слышала таких слов. У него была жёсткая установка: «Я должен быть здоровым, не имею права болеть, я должен работать». И вдруг такие слова. Выражение лица – очень странное. Я трогаю лоб – температура под 40. Он говорит: «Дай мне аспирин». Мне потом академик Коновалов сказал: «Это ваша невероятная любящая интуиция». Но я говорю: «Нет, аспирин не дам. Ложись, я тебя буду отпаивать». Чай с мёдом и малиной. Он потеет, с него снимаю одежду. Звоню в скорую помощь университета. Мы были прикреплены к университетской больнице. В считанные минуты приезжают, судорожно ищут на теле какие-то следы. Я спрашиваю: «Что ищете?» – «Следы укола». Это история с болгарским диссидентом Марковым, которого убили из зонтика. Он был сотрудником радиостанции «Свободная Европа». Следов не находят. Делают промывание, все процедуры. Спрашивают: «Где были?» Я говорю: «Он задержался». А он зашёл в Hugendubel, наш любимый книжный магазин на Мариенплатц. Дружили с директором. Александр Александрович подписывал книги, встречался с читателями, сел на ступеньки и стал читать. Он говорит: «И какие-то два человека крутились около меня. Я подвинулся, чтобы пройти». И почувствовал странный запах. Респираторно ему брызнули биологическое оружие. Понимаете, какого изуверства требовала фигура Зиновьева. Его промывают, промывают, промывают, везут в больницу. Там уже собралась вся безопасность из всех стран, где публиковались его книги, где он считался писателем мирового имени. Присутствовали БНД, служба безопасности Франции, американцы, британцы. Турецкой разведки, возможно, не было. В огромной комнате лежал Александр Александрович, забитой всеми служащими, идёт мониторинг анализов. Я была уверена, что отправляют в Институт Пастера в Париже, а отправляли в Солсбери. Окончательный вердикт: биологическое оружие. Меня спрашивают: «Советские сделали?» Я говорю: «Почему только советские? Две страны подписали меморандум о неиспользовании биологического оружия – США и СССР. Два претендента». Александр Александрович приходит в себя, выздоравливает. Американская служба и немцы настойчиво советуют находиться под охраной. Мы, люди свободные, долго отказывались. Но Александр Александрович много летал, не прекращал международную деятельность. Пришлось согласиться. Приезжали представители службы, объясняли, как охраняют. Каждый раз, когда выходили из дому, за пять минут предупреждали службы. Набираю телефон, называю код, время, место, фамилии, повод. Нас сопровождали. Когда вылетали, сообщали о путешествии, запрещалось по телефону называть даты, людей, рейсы. Говорили о «птичках и бабочках». Летели в Чили – вертолёты сопровождали. В Японии то же самое. Передавали из рук одной службы в другую. Жизнь Александра Зиновьева – настоящий триллер. Пять покушений. Звонки с угрозами, в том числе в адрес нашей дочери. После трагедии у Дугина мне звонят: «Ольга Мироновна, у вас тоже есть дочка». Следующее покушение – в Норвегии, потом в Техасе. Последнее покушение – в Мюнхене, когда собирались ехать в Гармиш-Партенкирхен. Сообщили охране. Вместо прямого маршрута решили заехать на Променадеплатц, в главный офис банка, где хранились документы и рукописи. На автобане, я еду на новой BMW, вижу клубы пара из-под капота. Срочно съезжаю. Александр Александрович высажен. Открывают капот. Я говорю: «Мардеры?» – «Нет. У куниц зубы, а тут бритвой поработали». Расчёт был на то, что при скорости вода не поступает на охлаждение. Это было последнее покушение.