Встречи были ещё с другими людьми. Очень хорошо помню отца Всеволода Шпиллера. Слышали это имя, да? Дело в том, что отец Всеволод Шпиллер был очень известный священник среди московской интеллигенции 50-ых годов. Кстати, он моего отца отпевал когда-то. И он был очень образованный человек, очень интеллигентный. Ему было разрешено, не без помощи Сталина, конечно, прямо из Парижа ему разрешили приехать в Москву и дали ему здесь, в Москве, приход. Он получил его, отец Всеволод Шпиллер. Это получилось потому, что его сестра Наталья Дмитриевна Шпиллер тогда пела в Большом театре, считалась одной из прим и, что Сталин, который довольно часто посещал Большой театр, он тоже очень ценил её. И вот по её, по-видимому, по её просьбе и по её обращению, Сталин разрешил отцу Всеволоду Шпиллеру приехать, и не поселил его где-то в Алма-Ате или где-то неизвестно где, в Ярославле, как многих других, а разрешил ему иметь приход в столице Советского Союза, в Москве. Я не помню, кто меня привёл к нему. А, очень просто, очень просто – Овчинников очень дружил, по училищу Мерзляковскому, а там учился сын Шпиллера – Ваня, Иван. Ян его звали все – Ян Шпиллер. Очень красивый молодой человек, мы все примерно были однолетки. И он очень дружил с покойным Славой Овчинниковым (Вячеслав Овчинников – композитор). И так я познакомился с сыном отца Шпиллера. И так я попал через сына, я попал к самому священнику. И он мне давал литературу, богословскую, тогда её было невозможно достать ни в библиотеке, ни где-то ещё. Он давал мне замечательные книги. И тогда он как-то меня приобщил к христианской теме очень глубоко. И я ему очень-очень благодарен. Это был образованнейший, интеллигентнейший, благородный русский человек. Кстати, сын его потом же был дирижёром, окончил консерваторию, дирижировал, по-моему, он был главным дирижёром, по-моему, в Новосибирске. Очень дружил он с Овчинником Славой. Но потом наши пути, как-то, к сожалению, как-то разошлись.