Моё отношение к карьере. Знакомство с Ириной Александровной Антоновой

Но это как раз было время, важное для музея. Дело в том, что в этот период, как раз между отказом мне в этой должности и моим приходом в музей, Ирина Александровна Антонова стала директором. И поэтому мне позвонили и сказали: «Идите прямо к Ирине Александровне Антоновой», – и я к ней пошла. Я не знаю, не могу сказать, договаривалась ли я или кто-то другой, или, может быть, никто не договаривался о часе встречи и так далее. Потому что, повторяю, тогда была другая жизнь, и всё это было не так формально, как сейчас. И, как потом с той же Ириной Александровной Антоновой, это было уже по-другому. Ирина Александровна Антонова сделала для меня очень много, наверное, как никто в жизни. Она мне разные вещи говорила. Но она мне в какой-то момент сказала: «Вика, у вас есть один очень большой недостаток – вас не интересует карьера, должности». Я сказала: «Да, да, это правда». Здесь дело в очень простом. Я очень ясно поняла и давно, слава богу, что должность – это непривлекательная вещь, потому что, когда вы поднимаетесь по лестнице административной, вы всё больше попадаете в зависимость, на мой взгляд. Вы не обретаете свободу, а попадаете в зависимость от многих вещей и от людей. Жизнь очень меняется. И я могу сказать, что она меняется очень сильно и очень стремительно, в зависимости от того, какой отрезок времени вам дан в этом мире. Тогда вы или наблюдаете это, или вы этого не видите. У меня уже достаточно срок для того, чтобы видеть и даже понять, насколько стремительно меняется жизнь и насколько кардинально, насколько она не похожа сегодня на то, что было тогда. Но в этой жизни я, между прочим, не меняюсь. Я за собой замечаю – как же это удивительно. Наверно, это признак, может быть, даже некоторой тупости человеческой, когда человек не способен меняться, а остаётся таким же. Нет, многое приходит – это понимание жизни и так далее. Но всё равно. Нет, осознание глупости каких-то прошлых лет тоже присутствует, но это не значит, что сегодня глупости нет. Так что всё сложно в этой жизни. Ну, короче, я работала в библиотеке, и довольно быстро меня сделали там каким-то научно-техническим сотрудником. И я даже уже стала заниматься каталогизацией книг, такими очень мудрёными вещами, учась ещё в университете. А потом, я сразу скажу, что меня довольно рано сделали и научным сотрудником. В библиотеке я получила эту должность, и рано взяли в отдел. У меня вообще моя профессиональная жизнь, я должна сказать, сложилась необычайно удачливо и счастливо. Она не была лёгкой. Но я могу признаться, что мне никогда не приходилось ничего добиваться. Я добивалась какой-то внутренней убеждённостью, что я должна идти определённым путём и делать определённые вещи. Но чтобы я к кому-то ходила и о чём-то просила – я честно вам скажу, этого не было никогда. Не потому, что у меня были какие-то предубеждения, я думаю, что я даже не понимала, как это делается. А со стороны это выглядело не просто как везение, а, наверно, как результат каких-то усилий. Но я должна сказать, что я никогда не была членом партии и при этом ездила много. Поэтому такие вещи даже удивительны. И научным сотрудником я стала, учась на предпоследнем курсе университета. То есть не по получении диплома, а за полтора года до окончания университета. Я получила эту должность, собственно, на которой, могу сказать, я и сейчас. Просто названия меняются: то младший научный сотрудник, научный сотрудник, потом старший, потом ведущий, потом главный. Но суть, признаюсь, не меняется и не менялась от этого.