Знание и уважение нанайской культуры

В годы моего детства как-то не было, чтобы представители русского народа, украинского народа, белорусы жили в селе. Маленькое было село, где я росла и родилась. Никогда они не смеялись над тем, что я говорю на нанайском языке. И было много таких детей – украинцев, русских, которые говорили на нанайском языке. И уже повзрослев, я встречала в селеньях, этнографом я ездила во многие селения, районы, по нескольким краям, собирала этнографический материал, встречала взрослых людей моего поколения – русских, украинцев на Дальнем Востоке. Они говорят чисто на нанайском языке. Если не видишь, кто говорит, то чувствуешь, что это кто-то свой, из своих сородичей, а когда оглядываешься, видишь белокурого взрослого мужчину, который говорит чисто на нанайском языке. Знаете, чувство такое, что ведь эти народы действительно с уважением относились к тем народам, среди которых они живут. Чтобы знать народ хорошо, надо знать язык – без этого никогда не узнаешь. Изучая литературу, источники исторические, всё равно не будешь знать этот народ так хорошо, если ты не будешь знать язык. А язык даёт знание обрядов, обычаев, духовного мира этого народа. Я помню своё детство – никогда я себя ущербной не считала, когда говорила на родном языке. И, может быть, благодаря этому состоянию я свой язык родной в себе сохранила. И я его знаю хорошо. На родном языке я говорю с бабушками, с дедушками. Они сегодня очень ценят, когда помладше люди говорят с ними на родном языке. А попозже я стала замечать, что когда дети нанайские или ульчские, любого малочисленного народа, говорят по-своему, то дети других народов, славянских народов, начинают смеяться и передразнивают. И у ребёнка – представителя коренного народа – возникает чувство ущербности, какого-то второсортности: «Ах, значит, я на родном языке говорю, значит, это так смешно, вызывает насмешки, значит, это неполноценный язык». И уже в детском садике, в начальных классах дети начинают стесняться своего родного языка. Когда я уже собирала этнографический материал, я это замечала. Знаете, трудно сказать, с чем это связано. Скорее всего, с духовным воспитанием всех народов в нашей стране. Ведь все народы – большие и малые – потерпели от того идеологического воспитания, которое происходило по всей нашей стране, когда навязывались какие-то определённые взгляды от коммунистической партии. Мы прекрасно знаем, что была целая система, целый кодекс воспитания коммунистического человека. А потом договорились до того, что у нас нет в нашей стране народов разных национальностей. И гордились этим какое-то время, что есть общность советская, особая общность – советский народ: нет ни русских, ни украинцев, нет ни нанайцев, никого. Вот эта политика, национальная политика, которая проводилась в стране, наверное, и привела к этому. Потому что эти моменты, нюансы не так заметны были, и они привели к потере родных языков у многих малочисленных народов.