Новый культ личности

Культ создавали журналисты, и теле, и радио, и печати, и мы создавали культ. Все мы виноваты. Потому что никто не выступал, чтобы не сослаться на Хрущёва, чтобы не процитировать Хрущёва. Все передачи в девять часов вечера, новости начинались с Хрущёва, какие бы события в мире ни происходили или внутри страны. Ну и так далее. Дело в том, на мой взгляд, что в 1957-ом году на Пленуме ЦК партии, когда разоблачили вот это и освободили так называемую антипартийную группу Молотова, Кагановича, Маленкова и других, этот Пленум не дал никакой оценки деятельности Хрущёва. Объективной оценки его заслуг и его недостатков. Эта тема была обойдена на Пленуме. Наоборот восхваляли. И я считаю, что этот Пленум явился решающим, когда Хрущёв сам уже возомнил себя настоящим вождём и стал допускать всё, что можно. Он уже стал отходить от коллективного руководства, некоторые вопросы решать самостоятельно. Ну, какие примеры? Я на память могу, например, привести такой. Этот вопрос не обсуждался в руководстве – ликвидация личных подсобных хозяйств во дворах крестьян. Я в это время пришёл к Хрущёву и говорил: «Никита Сергеевич, я несколько лет не был в отпуске. Могу ли я на неделю пойти в отпуск?» Он говорит: «Пожалуйста. А куда вы хотите?» Я говорю: «Да я хочу поехать в Марьино. Там дом отдыха такой есть в Марьино, в Курской области». – «Ооо, я там не был, но говорят хорошее место». Ну, я поехал туда. Приехал туда, мне через день звонят: «Завтра Хрущёв приезжает в Калиновку». Ну, я подумал, что мне делать нечего, поеду в Калиновку. Приехал туда. А Калиновка – это Родина его. Встретил. Он говорит: «А вы как здесь?» Я говорю: «Так вы же разрешили мне отпуск. Я здесь недалеко. Марьино». – «Ну ладно, пошли сейчас перекусим». Зашли в управление колхозом, к председателю колхоза. Там уже стол, конечно, был накрыт, перекусили. Он говорит: «Ну, давай сход собирай быстро». Собрали сход. Он выступал, я не знаю, часа два, как обычно, он меньше не выступал. Ну, а потом, значит, в конце говорит: «Земляки. Вы должны меня поддержать. Давайте все, весь личный скот – коров, свиней – все сдайте. Колхоз вас будет обеспечивать молоком, мясом по себестоимости». Тишина, потом как завыли. А один мужик кричит: «Никита, ты что, одурел?» И начали расходиться. И сходка разошлась. Он разобиделся. Этот ему председатель говорит: «Пошли чай выпьем, Никита Сергеевич». – «Нет!» Пожал мне руку: «Я уезжаю». Сел в машину и уехал. Ну, а чем это кончилось? Вот я вам приведу одну цифру. Где-то я же писал её. Любопытная цифра. За два года поголовье крупного скота резко сократилось – более чем на 6 миллионов 200 тысяч голов. В том числе коров – на 2 и две десятых миллиона голов. Или это волевое решение. Или волевое решение о лошадях. Но вот сегодня мы говорим о фермерах. Ну как раз бы фермерам хорошо было лошадь иметь. Или вот была афганская война. Мы туда танки натащили, крупную артиллерию, мины – 20-килограммовые мины. И вот солдатам нашим таскать такие мины. Незащищённые снизу вертолёты, которые сбивали как мух там. Туда лошадки нужны были, кроме всего прочего. Ишаки нужны были для того, чтобы по тропам там ходить. А он выдвинул – лошадей надо ликвидировать. Не нужны лошади, надо совхозы ликвидировать. Будённый плакал на моих глазах, плакал Будённый. Никита Сергеевич, умолял: «Нельзя, лошадей сохранить надо. Совхозы, конезаводы сохранить надо». Нет.