Как хоронили Сталина за мавзолеем

Значит, на XX Съезде Партии, вот тут я должен сказать, наряду с другими вопросами, которые обсуждал этот Съезд, я бы так сказал фифти/фифти: было посвящено обсуждению отчётного доклада, а остальное – Культу личности Сталина и его последствиям. Я не знаю ни одного выступления товарища, который бы об этом не говорил. Выступал и я, приводил очень подробные факты в дополнение к тому, что рассказывалось на 20-м Съезде Партии. Хрущёв несколько раз в своём заключительном слове ссылался на меня и сказал, что он мог бы ещё больше рассказать. Ну, хорошо. Съезд принял решение, создали комиссию, и Съезд принял решение, что надо тело Сталина из Мавзолея вынести. Создали комиссию. Во главе комиссии был Шверник, в комиссию входил Демичев – Первый секретарь Московского Горкома Партии, Мжаванадзе – Первый секретарь ЦК Компартии Грузии, и я, как председатель КГБ. И перед самой операцией все мы явились, всё это происходило глубокой ночью, нет Мжаванадзе. В чём дело? Говорят, заболел. Ну, мы сразу, я сказал: «Это не болезнь. Давайте срочно найдём Джавахишвили – Председателя Совета Министров». Важно было, чтоб был представитель комиссии из Грузии, ну, по-моему, понятно это. Действительно, Джавахишвили присутствовал. И вот так, в таком составе. Значит, пришли мы в мавзолей, начали вести там работы сварщики, дым коромыслом, тела Ленина не было. Это настолько была конструкция прочная, что ушло много времени для того, чтоб всё это вскрыть. Могилу вырыли офицеры, Красная площадь была закрыта, могила была вырыта там, где сейчас бюст его стоит, никого на площади не было. Площадь была пустая. Когда рыли могилу, то это было огорожено забором, аккуратно забором. И вот, когда выносили, офицеры выносили гроб Сталина, на меня это… Уже дело прошлое, но, вот вы знаете, какие-то моменты в жизни бывают, которые запоминаются. Мне было страшно, просто страшно. Причём его выносили, несли, знаете, не так, как обычно покойников несут, горизонтально, а как-то вот так вот несли, я не знаю, это что, по-грузински что ли его. И вот у меня такое чувство было, что он сейчас вот скажет: «Что же вы, сволочи, со мной делаете?» – вот я так думал, мне страшно было. Ну, быстро всё положили, опустили в гроб, ну, быстро тут же офицеры, младшие офицеры закопали это всё, сделали могилу, всё это было сделано аккуратно. Через некоторое время установили бюст его. Я поехал домой, я ночью не спал. Не спал, потому что под впечатлением этим, на меня это произвело очень страшное впечатление. Я и до сих пор, вот я говорю, сколько лет уже – 38 лет, как Сталин умер, или 39, я до сих пор думаю: когда гроб ещё вот так приподняли, такое чувство, что скажет: «Что вы, сволочи, делаете со мной?» Открытый был гроб. Крышку несли отдельно. Ну, как положено, как положено. Потом опустили, гроб накрыли, опустили, засыпали, аккуратно всё сделали, и через некоторое время бюст, как у всех, и его бюст поставили.