Мнение Виктора Никитича Лазарева о Караваджо

Виктор Никитич, вот он написал, у него есть такая книга «Старые европейские мастера», так она называется. У меня есть эта книга, с его дарственной, к счастью. И он подарил мне эту книгу, и я спросила: «Виктор Никитич, а почему здесь нет ни одного итальянского художника?». А эта книга о мастерах 17-го века, значит, не Возрождения. Он сказал: «Потому что у меня нет ни одного любимого среди итальянцев». Ну, я, значит: «А то, то, то, а вот Караваджо, ну, всё-таки, да». А он мне говорит: «А что, Караваджо грубый художник был?». Ну, а как? «Вот у него, – говорит, – только две картины хорошие были». Я, значит, спрашиваю: «Какие?». Он говорит: «Это картина фруктов, единственный натюрморт, и первая версия композиции “Апостол Матфей с ангелом” для капеллы Кантарелли в церкви Сан-Луиджи-дей-Франчези». Первая версия, которая была отвергнута заказчиками и, в конце концов, оказалась в Берлине. Она была в коллекции Джустиниани по рекомендации Рубенса, по-моему, да, они приобрели её. А потом в Берлине. И в этом бункере она сгорела среди шедевров берлинской коллекции – один из шедевров, который погиб. Представляете, у него были воспоминания довоенные об этой картине. И он не освежал дальше это впечатление о Караваджо, да. Я сама знаю, как мои ощущения менялись в разное время, как я чего-то не понимала сразу. Это всё вещи такие сложные, да. Поэтому я ещё раз повторяю: это трагедия была, он сам не дополучил чего-то в этой жизни и не додал того, что мог сделать, потому что у него возможностей не было.