Как Ирина Антонова отправила меня в Италию

Я, действительно, благодарна Ирине Александровне Антоновой. Потому что я ещё даже не защитила диплом – в процессе была предзащита. Июнь месяц, по-моему, был, май или июнь. И я узнала, что Ирина Александровна своей рукой вписала меня в туристическую группу поездки в Италию. Пусть не удивляются те, кто смотрит это сейчас, потому что трудно понять, что значит – своей рукой включила в туристическую группу и так далее. Но в советское время это было так. Не так легко было попасть, получить возможность поехать в составе туристической группы в капиталистические страны, тогда говорили. Италия была одной из таких стран, куда было не так легко попасть. Хотя в Англию было ещё трудней, и в Америку ещё трудней, но всё-таки. Кроме того, надо было пройти через это сито, надо было иметь рекомендацию, характеристики вам подписывали треугольники, мы знаем: директор музея, председатель профсоюза и секретарь партийной организации. Ирина Александровна своей подписью решила вопрос на уровне музея. Дальше был райком партии, который надо было пройти. И вот интересно, что Ирина Александровна меня включила в эту туристическую группу, хотя деньги я всё равно платила. Значит, у меня должны были быть эти деньги, а деньги были немалые. Группа была особая, совершенно не простая. Это была группа музейных работников Москвы. Поэтому, соответственно, она была длинная – в две недели, и соответствующий был маршрут с огромным количеством городов – от Милана до Неаполя. И это было невероятно: вы только что закончили университет, и вы сразу отправляетесь. То есть, моя мечта увидеть Колизей реализовалась сразу. Мне казалось, что я его никогда не увижу. На этом чудеса не закончились. Я, конечно, существовала в таком своём мире, далёком от реальности, могу сказать. Результат глупости, наверное, и ещё разных вещей. Но если мне что-то было известно, остальное меня как-то не интересовало. Мне страшно хотелось попасть в Феррару. В Ферраре есть такой замечательный Палаццо Скифанойя – основной памятник фераррской школы живописи раннего Возрождения. Уникальный, ни на что не похожий. Я мечтала его увидеть. И вот, полдороги от Милана, дальше, в Вероне мы уже были, начались мои рыдания: «Хочу увидеть Феррару». Сегодня, если бы мне рассказывали, я бы сказала: просто этот человек что-то не понимает, ничего не понимает. Надо было свернуть с автострады дель Соле, с маршрута главного. Там всё оплачено, вы можете себе представить. Заехать в эту Феррару – это целое дело. И вот руководитель группы у нас был замечательный. Когда он увидел мои слёзы, мы, действительно, заехали в Феррару, остановились на час на улице напротив Палаццо Скифанойя. Он спросил: «Вы довольны?». Я ответила: «Я счастлива». Поехали дальше. И на этом всё не закончилось, потому что мы доехали до Неаполя. А Неаполь вообще не был предусмотрен программой. То есть, был предусмотрен только Помпеи. Приехали поздно вечером, затемно, и утром рано по программе выезжали в Помпеи. Возвращались уже к вечеру и улетали на следующий день. Неаполя не было вообще – ни города, ни музеев, ничего. А я занималась тем, о чём писала в дипломе, и многие картины, о которых я писала, были в Каподимонте, в неаполитанском музее. Ну как это – я не увижу Каподимонте? Я вообще этого себе представить не могла. Начались ещё рыдания. Тогда не принято было, чтобы по одному советские люди ходили за границей, вообще по городу. Ходили пятёрками. Руководитель нашей группы оставил под честное слово меня и сотрудницу нашего отдела, которая со мной ездила, – Марину Сергеевну Синенко, которая занималась Голландией. И вот нас двоих оставили в Неаполе, в городе. Они уехали в Помпеи, а мы утром вдвоём вышли в Неаполь, прошли по городу, забрались наверх, в Каподимонте, и провели там целый день. Как он сказал – в пять часов быть на месте, в пять часов мы и должны были быть в гостинице. Всё хорошо. И третий эпизод, связанный с этой замечательной поездкой. Это был год пятидесятилетия Великой Октябрьской социалистической революции, празднования. И мы были там в ноябре. В какой-то момент у нас был обед в Риме, и это мы уже должны были на следующий день улетать. И нам сказали: «К сожалению, очень неприятная для вас новость, но на праздник пятидесятилетия наши итальянские товарищи, многие из них, хотят разделить с нами этот замечательный праздник. Поэтому самолёты переполнены, и вы не можете вернуться домой к празднику. Вам придётся остаться в Риме». И мы остались в Риме ещё на три или четыре дня. Так сложилась моя первая поездка в Италию, связанная со знакомством с этой страной. Возвращалась я в слезах, потому что была уверена, что больше этого никогда не увижу. И считала, чего я не видела, и, вообще, как же дальше я буду заниматься этим? Ну а как – до меня мои коллеги занимались, ничего не видя.