Искусствознание и искусствоведы

Мне говорили, у нас была прекрасная, прекрасная группа в университете, вечерняя и дневная. Мы очень были тесно, как бы, связаны, иногда некоторые студенты переходили. У нас были известные, ну, например, Валерий Турчин, мой однокурсник. Ну, и многие другие известные, в общем, люди. Было много мужчин, чем тоже наша группа отличалась необыкновенно от других, потому что, в основном, на искусствоведческий идут женщины. А я женщинам говорю: «От женщин я жду мало толку, да, я не ожидаю, да», – говорю. Жен-, имеется в виду искусствознание не женская профессия. Это профессия мужская. На Западе, правда, там тоже, чем дальше, тем больше женщин, но когда я начинала, это была почти исключительно мужская профессия. В Италии, да, женщины были, но все были такого ранга другого. А те, которые были, это были исключительно мужчины. Это не значит, что они все были очень талантливы. Не значит, что они всегда правы. Сейчас, когда я смотрю на то, что они делали, что они написали, как они определяли какие-то картины и так далее, меня бесит часто их бездарность. Повторение неправильных вещей и так далее, и так далее. Но, надо сказать, что всё равно это были масштабные личности. Это были, вообще, времена личностей, да. Мы знаем, что с этим сейчас по-другому обстоят дела, да. Но, в любом случае, искусствознание – это очень вещь сложная. Хотя, в искусствоведении так много возможностей заниматься разными вещами. Я уже об этом говорила, например, архивы и так далее. Но, вообще-то, даже если человек занимается очень узкой областью и, допустим, в прикладном искусстве или где-то ещё, в любой: архитектура, живопись, графика, рисунок, скульптура – что угодно. Но, какая-то локальная такая тема, связанная с какой-то школой небольшой, с каким-то мастером и так далее, так далее. Если при этом он находит что-то новое, делает открытие и так далее – честь ему и хвала. Эти все возможности есть у нас, да. И возможности, повторяю, разные, да.