Как центр Илизарова стал всемирно известным брендом

Во-первых, личность – это Илизаров. Он прошёлся по всему миру и укрепил веру в себя, это первое. Второе – результаты. Когда я первый раз поехал с Илизаровым в Италию, они показывают программу, а у него после обеда стоит доклад на 15 минут. А он все доклады делал по два, по два с половиной часа. Говорит: «Вы что, новые знания хотите, что ли, 15 минут мне даёте?» Они: «А сколько?» – «Два». – «Как два, у нас программа». – «Не хотите – не надо, я разворачиваюсь и еду домой». Договорились, они дали ему два часа. «А почему я должен после обеда?» – спрашивает он. – «Так у нас программа». – «Что значит программа? То, что по программе есть, это всё старьё. А я привёз свежий материал, который нигде не встретите». Его ставят первым, он читает лекцию, показывает случаи: «Вот больной на ногах, шагает». Бурные аплодисменты, переходящие в овацию. Лекция вместо двух часов длилась четыре, потому что аплодисменты, радостные возгласы – там Италия с ума сходила. У нас же пол Италии какое-то время находилось тут. Отделение специально открыли для итальянских больных. Но они не ездят по одному, больной один и пять сопровождающих. Рябково всё это рассказывал на итальянском языке. Само здание, когда иностранцы приезжали, тоже производило впечатление. Первый раз мы с Илизаровым были в Америке. А там вроде Россия, а когда приехали, посмотрели Курган – ё-моё, впечатление сильное. Всё это в комплексе, оно дополняет друг друга. Потом пресса – кто не писал об Илизарове? Только глухой и слепой. Библиографический справочник Илизарова в нашей библиотеке – там полмира. Корреспонденты всех центральных газет всех стран давали материалы о нём. Информация накапливается, народ на неё падкий, внимательный. Все страны – развитые и неразвитые, всё сравнялось. Курган выше всех. Сюда можно приехать, и он сделает то, чего нигде не делают. Тот же Пейли, который сейчас гремит и считает Илизарова своим учителем в Америке. Он три месяца ходил здесь, из операционной не выходил. Потом заходил ко мне: «Владимир, а вот это видел, как, что получается?» – мы просто на пальцах объясняли. У нас есть фотографии, при Илизарове и при мне, приезжают американцы, японцы. Лекция, демонстрация больных – они на четвереньках вокруг ползают. Для них каждый винтик – целое событие. Для нас это плёвое дело. Это привело к тому, что центр стал известен. К нам приезжали – мы их окружали вниманием. При мне организовывали вечера встреч, прощальные ужины, приглашаем артистов филармонии, платили по две зарплаты. С Америкой заключили соглашение – компания, у неё филиалы в 60 странах, взяла шефство, отремонтировала два этажа пансионата, чтобы делегации удобно размещались. Японцы, корейцы – тоже приезжали, по 25-30 человек. Весь город стоял на ушах. Они привозили с собой сундуки: воду, хлеб, консервы, всё. В магазинах пусто было, потом магазины стали богаче их. Корейцы: «Нам шапку купить, куртку». Такси, рестораны, магазины – всё работало, девчата вокруг них тоже. Общий антураж, отношение – всё это вместе. При Илизарове общение было обогащением. Быть его учеником – особый знак. Когда идёшь с ним к больному, он устраивал мозговой штурм: собирает 12-15 человек, обсуждают, что не получается, что читать в литературе. Завтра собирает: «Прочитали? Что вычитали?» – и так шаг за шагом. Когда к нам приезжали иностранцы, мы давали им максимум информации, столько медицинской науки, которую они нигде в своей стране, в университете не могли получить. Вот поэтому и сформировался бренд. Если бы относились к ним формально, отправляли автобус с милицией – это бы не работало.