Вот помню, полетели в Америку, ему заказали лекцию по гнойным осложнениям. Он только начал читать, а они как начали щёлкать камеры. Он говорит: «Я запрещаю делать съёмки». Они: «Почему?» – «А это мой личный материал, я ещё нигде не публиковал». Они: «Как запрещаете? Это публичная лекция. Если это секретный материал, давайте оставим группу из десяти человек, всех остальных освободим. Вы нам по секрету расскажете, какие у вас секреты есть. А у вас публичная лекция. Значит, все имеют право фотографировать, записывать и регистрировать то, что вы говорите». Он: «Нет». И началась кутерьма: все встали и ушли из зала. Ну всё. Там уже с ними начали разговаривать, ко мне подходят: «Скажите ему, что есть закон: если публично – значит публично». Я к нему: «Нет». Я к ним: туда-сюда, туда-сюда, до двух часов дня. Потом говорю: «Гаврила Абрамович, если мы сейчас отменим лекцию, нам придётся оплатить билеты, гостиницу, страховку и неустойку за это мероприятие». Я говорю: «У меня таких денег нет, а у вас?» Он: «А у меня откуда такие деньги?» Я говорю: «Давайте тогда всё, закон на их стороне». И он тогда начал читать. Да, он хотел бы попридержать этот материал, но есть закон. Если это секретно… У нас были секретные разработки, КГБ сидело прямо тут и контролировало, контакты с людьми, которые работали по этой секретной теме, были очень ограничены.