Фильм «Тринадцать». Иван Новосельцев

Грандиозный фильм. Хотя, конечно, это, как же фильм назывался американский, «Потерянный патруль», один к одному. Ну, вы знаете, это сплошь и рядом. В «Тринадцати», вы знаете, ведь всё очень просто, казалось бы. Ну, актёрский вот фильм, там даже Кузьмина, в общем, мне кажется, ну, средняя она была актриса, средняя, средняя, но там она на месте. Там замечательный Иван Новосельцев, забытый всеми артист, один из, так сказать, очень известных в начале 30-х годов. Один из известнейших был артистов. К сожалению, судьба его ужасна. Во время войны он снимался в Ташкенте. Тогда он много работал в Ташкенте, он в «Пархоменко» снялся у Лукова, снимался в киносборниках. И в одном из киносборников был какой-то сюжет, по-моему, Браун снимал, такой Владимир Браун, режиссёр-маринист, он снимал в основном фильмы. Он во время войны снимал сюжет, какую-то новеллу, по-моему, 8-й, 10-й или 8-й киносборник, ну, не буду врать. И снимался Новосельцев. У Новосельцева был диабет. И они снимали где-то под Фрунзе в экспедиции. У него заканчивался инсулин. Администратор уехал в город. Новосельцев ему сказал: «Привезите мне инсулин, у меня осталась одна ампула». Тот уехал, через день приехал и забыл купить. У Новосельцева началась кома на съёмочной площадке. Это ужасная история, ужасная. Вот так его судьба закончилась. А в «Тринадцать» он замечательный. Ведь вы знаете, ведь что вот, когда «Партийный билет», фильм Ивана Александровича Пырьева, был сдан, он не понравился Сталину. Вернее, не фильм, фильм он принял. Он сказал: «А почему…» - вот я об этом в своей книжке написал. Это мне рассказывал Лещёв, звукооператор фильма. И Сталин посмотрел фильм и сказал: «Нет, фильм хороший, но вот почему она стреляет в финале?». «Анка», фильм назывался «Анка», это по сценарию Виноградской. В фильме героиня в финале стреляла в своего бывшего мужа, когда узнавала, что он убийца, троцкист и прочее, плохой человек. Сталин сказал: «А что, у нас нет для этого органов НКВД?». И тогда Шумяцкий, вернувшись после просмотра Сталина из Кремля, ночью вызвал Пырьева и сказал: «Иван, надо переснять». Ну, Пырьев был человек с характером, он сказал: «Да не буду я переснимать, пошли вы все». И ушёл. И этот эпизод доснял Лёвшин, такой был. Это был знаменитый Лёвшин из этой пятёрки эйнштейновской. Там Лёвшин, Гоморов, Штраух, Антонов. Кто ещё четвёртый? Четвёртый кто-то был. Вспомню. Не в этом дело. Лёвшин — это канон нового 36-го года. На студии срочно сделали, построили выгородку этой декорации. И ночью, когда уже все ушли встречать Новый год, в ночь с 35-го на 36-й год, снималась эта сцена. Ну, почему я вспомнил о ней? Потому что на роль чекиста, который приходил в соседнем павильоне, снимался «Тринадцать». Они прихватили Новосельцева. Новосельцев там в кадре входит, арестовывает. А потом появляется секретарь парткома, его играл замечательный артист Анатолий Иосифович Горюнов, который там произносит гневную речь, он секретарь, он там гневно: «Ты, там…» Всё. Вот опять-таки, знаете, вот начинаешь говорить об одном – вспоминаешь другое.