Большой театр – это судьба

А потом я закончила консерваторию. И обычно там сейчас куда угодно распределяют, кто куда сам хочет, а тогда было совершенно иначе. Тогда приезжали, была ярмарка, и где-то на четвёртом курсе до окончания консерватории приезжали, слушали, значит, дирижёры разных театров из разных городов. Ну и, в общем, меня взяли в несколько театров, а я уже тогда замуж вышла. Как я расстанусь со своим мужем? И я думала куда-то поближе, вот что-то сделать, чтобы поближе хотя бы ездить друг к другу. Но потом, значит, получилось так, что я решила, что поеду в Ленинград, в Кировский тогда ещё театр. Поехала на студенческие каникулы, а там некому было послушать: там была эпидемия гриппа, карантин, и я несолоно хлебавши вернулась назад в ужасном расстройстве и не знала вообще, как дальше мне поступать. И буквально через, я не знаю, через месяц, может быть, чуть больше, мне приходит письмо, в котором предлагается мне, значит, принять участие в конкурсе стажёрской группы Большого театра. Я пробовалась в Большой театр, когда был там ещё Мелик-Пашаев главным дирижёром, а я была на четвёртом курсе. И тогда Мелик-Пашаев сказал: «Вот эта девочка будет обязательно в Большом театре». А на следующий, по-моему, год или через год я уже пробовалась так, когда пришло письмо, что, мол, «мы рекомендуем пойти на конкурс в Большой театр». Ну, я тут, конечно, начала усиленно готовиться, и всё. А наш заведующий оперной труппой, он ходил, слушал студентов, конечно, и вообще набирали тогда же из разных городов: из Свердловска, из Киева – откуда угодно. Тогда же было это всё возможно, вот, в театр. И вот слушали молодых певцов, оканчивающих учебное заведение, и вот он меня, видимо, услышал. А я уже пела к тому времени в нашей студии оперной: и Татьяну пела, и Мими в «Богеме», и даже, один правда спектакль, Марфу. Ну и видим, вот так они меня услышали и пригласили. Там был конкурс большой, конечно: что-то нас было 300 с лишним человек, а взяли 6. Ну и вот так я попала в стажёрскую группу, а потом меня перевели уже в основную. Кстати, вы знаете, как интересно вот что. Мой отец, он совершенно из другой области, и его однажды вызывают в ЦК и ему предлагают стать директором Большого театра. Вы можете себе представить такое? Ну, я не знаю, я тогда только родилась. Он закончил МГУ московский, потом стал военным человеком. Он уже был тогда в звании, ну, тогда «аттестованный бригадный комиссар» – это всё равно что генерал, вот, с этими лычками там всеми. И вдруг ему такое. Он говорит: «Ну, позвольте, у меня жена певица, – ну, мама моя, – а я никакого отношения не имею». – «А нам, – говорит, – нужно, чтобы в этом неуправляемом театре был человек, который бы мог как-то управлять». Ну, он не был жёстким там или ещё каким-то, не знаю, но тогда отказаться было нельзя, его начали оформлять. Вот его начали оформлять, и он заболевает. И у него чирей на шее, вот где позвоночник, с той стороны. Он три месяца лежит в больнице, ему делают операцию в Бурденко, и он умирает. Через три месяца он погибает.