Моё отношение к профессии

Мы с Дмитрием Бертманом, часто он говорит: «Нина Александровна, я, – говорит, – как вижу афишу, так всё время Вы, Вы, Вы. И вообще прихожу в театр – Вы». Много я очень пела, и я никогда не отказывалась ни от чего. И даже были такие случаи, когда, значит, я пела «Ярославну», и заболела половецкая девушка, которую я пела в начале своей деятельности в театре. И мне говорят: «Нина Александровна, нам нужна половецкая девушка, мы тогда Ярославну найдём, а половецкую девушку Вы спойте, пожалуйста». Я думаю: «Ну да, я Ярославну кому-то отдам, а буду петь половецкую девушку?». Я сказала: «Давайте я спою две партии». И я пела. Хорошо, что они в разных актах. Я пела вначале Ярославну, потом переоделась в эту половчанку там, значит, спела там её эти куплеты, а потом, значит, опять переоделась в Ярославну и допевала Ярославну. Вот так что вот. Приходилось очень часто заменять. Я была прямо всё время как-то, я не знаю, на стрёме таком: кто-то заболевал, и я была безотказная вот как-то. Наверное, долг какой-то. Почему я должна отказываться, если меня просят, если я нужна? У нас же было, знаете, как с «Игроком»? Галина Павловна и я, мы вдвоём только были, значит, Борис Александрович нас взял. И Галина Павловна спела один спектакль, а я откуда-то приехала, по-моему, я уже не помню откуда. И я приехала, меня не было, и я прошла только первый акт с Борисом Александровичем, а дальше не начинала, и, в общем, как-то доучивала партию. И Галина Павловна, значит, уже пела, она выучила всё, она должна была петь премьерный спектакль, там, два, а потом уже должна я входить. Галина Павловна Вишневская, чтобы вы все знали. Вот, и, значит, Галина Павловна в это время собиралась уже уезжать, и, видимо, на нервной почве она первый спектакль спела, а на второй спектакль у неё совершенно отказал голос. И, естественно, кто? Я. А я второй акт вообще не прошла, а «Игрок» – это очень сложная партия. И не пройти её – это просто было, конечно… И ни разу и с оркестром не было репетиций – ничего. Меня вызывают и говорят: «Ниночка, выручайте. Премьеру отменить мы не можем, выручайте». И завтра спектакль, а сегодня мне звонят. Значит, ну что? Вечером репетиция и завтра петь. Ну, и я вечером пришла на репетицию без всякой оркестровой, конечно, мне пришлось петь. И такие случаи были в моей жизни, не один, конечно. И там прорепетировала и вышла, да. Перед спектаклем я, конечно, никуда и не позволяла себе ни пойти, ничего, я сидела дома. В день спектакля я вообще к телефону не подходила, не разговаривала. Там только, значит, машину когда пришлют на спектакль – единственный звонок, и всё, больше я ни с кем никогда не разговаривала. Ну вот, так что, конечно, береглась. Но я никогда не накручивала вот эти шарфы, там, всё это, нет. Но, в общем-то, конечно, эта профессия требует вообще к себе очень внимательного отношения, потому что чуть что, чуть-чуть уже, а уже, понимаете, кикс какой-нибудь или ещё что-то. Ну, даже мелочь, она тут же моментально проявлялась. Да, ну это вот голос – это сложная профессия. Гораздо проще на рояле: там где-то зацепил, что-то ещё, да? Ну и ничего – прошло. А тут вот, понимаете, не очень проходит. Поэтому, в общем, конечно, приходилось очень внимательно относиться. Я помню, я как-то вообще что-то у меня произошло с голосом, я месяц молчала. Месяц. Это была такая трагедия! Я думала, что я больше никогда в жизни не выйду на сцену, и я уже не знала, что делать. А от нервов, от того, что ты нервничаешь, ещё больше ухудшается состояние, и голос не поправляется, а наоборот, ещё хуже становится. И значит, мне начали врачи давать какие-то успокоительные, и там всякие всё, чтобы я могла… Да, я сидела месяц, не разговаривала со своими домашними, ничего, ни слова, только писала. Вот писала и всё. И да, и вышивала, чтобы отвлечься. Сидела, вот надо было что-то… Телевизор нельзя было смотреть, чтобы связки не работали никак. Это очень был такой трудный момент. И я думала, что всё, я больше никогда не запою. Знаете, как это страшно? Невероятно просто. Думаешь: «Ну всё, и что делать?» И больше голоса у тебя не будет. Да, но обошлось, слава богу.