Общественная работа Андрея Павловича Петрова

Вопрос такой: Шостаковича забирали в Москву. Как бы он же наш питерский, но после войны его уже стали, он преподавал здесь, но его стали приглашать в Москву, и на него были большие виды на руководство, всё-таки, ну, самый великий композитор эпохи. И поэтому он уезжал отсюда и ставил вопрос о новом председателе Союза композиторов Ленинграда. Там было бурление. Ну, были молодые композиторы, которые тоже хотели влиять на положение дел, и Шостакович предложил Петрова. Андрей не хотел категорически. Он человек не общественный, потом, знаете, учтите, Андрей Павлович же заикался, ему это не просто давалось, все эти выступления, разговоры, но отказать Шостаковичу он не мог. И он согласился, он пошёл на это. И он тащил на себе вот этот воз долгие-долгие годы. Он несколько раз хотел уйти, но ему не удавалось уйти никак. Его пытались заставить стать ректором Консерватории, он отбился от этого, ну, ссылаясь на Союз. Потом наступили новые времена, советская власть началась, и несколько композиторов решили свергнуть Андрея Петрова: «Иго коммунистической партии свергнуто, зачем нам коммунист во главе этого Союза». Была проведена подготовительная работа, Андрей не возражал, он был согласен: «Ну, уйду, да и уйду, работать буду». Тогда в последний момент всё-таки им пришло осознание, что без Петрова будут ли воспринимать Союз так, как воспринимают с Петровым. И он остался председателем Союза и был им до смерти. А я думаю, вот вопрос в чём? Мне несколько раз приходилось, мы гуляли с ним по городу. Кстати, с Темиркановым тоже мы много-много раз, ему это нравилось, мы ходили пешком из Кировского театра, из Мариинского и с Андреем Павловичем. И вот идёшь с Андреем, ему улыбаются, его приветствуют, его знали вот люди в лицо, и реакция на это вот всегда была. Вот его любили по-настоящему или уважали, но вот это вот было, и это обстоятельство недооценивать нельзя было. И нашлось у композиторов. А вот в целом его отношение к общественной деятельности, когда начали вот эти новые выборы на Съезд народных депутатов, то тогда были такие сотни от творческих союзов в депутаты. Андрей Павлович попросил меня: «Знаешь что, давай будешь у меня доверенным лицом, потому что надо встречаться там с людьми, тебе проще обо мне рассказать, чем я сам буду». Я был вот этим у него доверенным лицом. Потом был вот этот Съезд народных депутатов, и потом этот Съезд закончился вместе с Советским Союзом. И Андрей Павлович мне сказал: «Всё, никогда больше ни в какую общественную работу я не пойду. – Он говорит. – Ты знаешь, я посчитал, сколько я времени потратил на всяких заседаниях, я бы за это время вот мог работать и делать всё». Но могу вам сказать, что один раз мы там чуть не создали партию. Вот на Малой Морской, где внизу Темирканов, наверху Иванов, тогда, когда шли всякие демонстрации на площадь, на Исаакиевскую, там, к Мариинскому дворцу, ходатай регулярно заходили к ним домой, с тем чтобы Юрия Хатуевича позвать, возглавить, пригласить. Ирина Константиновна там старалась им что-нибудь из еды подсунуть или попить: «Идите, идите, идите». Ну, давление было. И один раз мы сидим, и, значит, ну, можно признаться, не без напитков, возникла идея – создать новую партию. Все тогда. Значит, партия будет такая: Иванов, Петров и примкнувший к ним Темирканов – вот из троих. А я буду у них этим ответственным секретарём этой партии. Но на другой день это… Ну, это была, конечно, шутка, но обыгрывали её. Но так Андрей Павлович не хотел, он наелся всего этого. Хотя до конца не удалось, он был почётным гражданином Петербурга, ходатаи к нему шли, постоянно что-нибудь просили, требовали. Это было. Вот Темирканов тот да, тот умудрился уклониться от любой общественной работы.