Отец мой был музыкант-любитель. Он играл на скрипке, на валторне, на большом барабане. Я вспоминаю, что где-то когда-то он уже в советское время играл в Эрмитаже даже с Тимофеем Александровичем. Там была ёлка какая-то. В общем, играли они на ёлке. Отец любитель, да, был. Ну вот, отец по договорённости с Тимофеем Александровичем начал меня учить играть на трубе. Написал какую-то гамму, какие-то ноты, я издавал. Я не могу сказать, что мне это доставляло удовольствие и особенно радовало, особенно когда мне надо было это делать каждый день. Наверное, это естественно, как у всякого ребёнка. Хотя, в общем... Да. Хотя играть мне действительно очень хотелось на трубе. Заниматься – нет. Спустя какое-то время, я попал в руки к замечательному педагогу – артисту оркестра Большого театра Ивану Антоновичу Василевскому. Кстати, Иван Антонович Василевский был педагогом и Тимофея Александровича. И этот человек – удивительно просто! – он был очень строгим педагогом, необыкновенно добрым человеком в жизни. Вот он-то меня и научил играть на трубе. Это были годы училища. Вот там я действительно понял, что такое труба, и сколько нужно заниматься, и как нужно заниматься, и к чему надо стремиться.