Отсутствие информации

Было тревожно, и очень тяжело было – на собственной, чтобы грубо не сказать, коже я испытала, что значит отсутствие информации. В первые годы депутатской работы я говорила, что Дальний Восток, Сибирь и всё, что за Уралом, всегда страдает от отсутствия информации. Я возила туда газету-хронику демократически настроенных – вы знаете, Миронов, редактор газеты, – увозила, чтобы люди получали информацию. Понимаете, не для того, чтобы у людей будоражить мысли и какие-то там организовывать отряды или группы людей против кого-то, а просто чтобы люди знали информацию с разных сторон. Ведь пора, наверное, сегодня нам решиться на то, чтобы люди знали всё. Ведь думать о том, что наш народ настолько глуп, что не может разобраться, что правда, а что неправда, – я думаю, это оскорбительно для нашего народа. Ведь в те годы мы так шли: кроме официальной информации на Дальнем Востоке ведь мало что получали последние десятилетия. И на корабле не было никакой информации, радио наше молчало. И что было страшно – в конце 19 числа, днём, мы не знали почти сутки, что в стране идёт переворот. А по радио передавали… Здесь, говорят, постоянно какую-то классическую музыку передавали, а там – частушки и плясовую музыку. Я не могла понять: в чём дело? Думаю: праздник, не праздник, обычное воскресенье. А потом, когда узнала, что путч, думаю: да что они, совсем, наверное, уже у них и мозги набекрень, что они стали эти пляски передавать туда, на Дальний Восток. Я думала, по всей стране эти пляски передают. Знаете, ведь первые сведения, которые дали возможность поразмыслить и сделать вывод, – это были радиостанции зарубежные. BBC, «Эхо Москвы», потом радиостанции «Голос Америки» и «Свобода». Все, у кого были приёмники на судне, получили задание ловить эти радиостанции, чтобы знать, что происходит. Сутками мой помощник Михаил Михайлович Ситников дежурил в радиорубке судна, чтобы знать информацию. Там начальник радиорубки и его бригада не спали ночами, постоянно на диктофон записывали всё, что получали. Потом уже утром рано мы пробуждались, я ночью просыпалась, тоже ходила в радиорубку. Потом утром сообщали всем, кто был на судне, ту информацию, которую удалось получить. Это, конечно, страшно. И даже то, что на второй день путча радиостанции зарубежные стали глушиться, – это было недолго, где-то, наверно, в течение часа были помехи. Да, на Дальнем Востоке помехи слышали. А потом снова, так что благодарны международным, зарубежным радиостанциям, что они дают информацию. И то, что у нас была такая политика – глушить всё, – я думаю, что это неправильно. И потом, когда обратились мы к иностранным учёным, они нас полностью поддержали. И второй текст радиограммы от учёных зарубежных, подписанный всеми ими, у нас тоже есть, эта радиограмма. Так что я благодарна учёным Франции, что они поддержали морально в это трудное время.