Кого ценил и уважал Юрий Темирканов

В доме, в кругу друзей, было заметно, к кому он как относится. Он очень глубоко уважал Андрея Петрова, вот с ним у них, он, они на «ты» по имени. Темирканов вообще предпочитал на «вы». Я тоже так предпочитаю, на «вы», это проще в отношениях с людьми, на самом деле. Но с Игорем он был на «ты», с Андреем Павловичем тоже на «ты». Вот если я не ошибаюсь, то с Касаткиным и Василёвым, с которыми он работал, он, по-моему, всё-таки на «вы» был. И он ценил мнение Андрея Павловича, и прислушивался, и работал с ним вместе. И были такие ведь спектакли, все помнят, что у Андрея в Кировском театре, конечно, «Сотворение мира», ну, это не Темиркановский спектакль, а вот «Пётр Первый» – это же спектакль… Фу, какие нападки были, я сейчас иногда читаю, там Управление народного образования писало, что этот спектакль – это пропаганда пьянства и разврата. И такое было даже. Вот, и этот спектакль. И особенно вот они сделали по Маяковскому «Маяковский начинается». Это такой спектакль задорный, молодой, наглый в чём-то. Некоторое время назад я его увидел, по телевидению показали, и поразился, спектакль-то уникальный. Но не идёт, время ушло. Но он ценил и уважал очень Андрея. Из других вот людей, с кем он дружил и с кем был близок, я знаю, что ему был близок очень Андрей Миронов. Но я в эту историю не, я просто два раза Андрея видел у Юрия Хатуевича в его дирижёрской, он приходил. Я помню, меня поразило, какой он сумрачный. То есть, его же видишь, как он смеётся, всё. Но мне вот они рассказывали смешную историю. Юрия Хатуевича сын Володя, когда к ним приходил в гости Миронов, Володя брал проигрыватель, ставил пластинку какую-то, где, ну, из фильма, и говорил: «Андрюша, пой». И, значит, Миронов пел, а Володя сравнивал, так это вживую или нет. И Юрий Хатуевич мне рассказывал, что с Андреем связано, у него была такая история, когда умер отец его, Менакер, да, то Юрий Хатуевич помогал, как другу, и он в первый раз в жизни сказал, он вот столкнулся со смертью, с тем, как это бывает, такое вот у него это переживание было. Когда Андрей Миронов умер, Юрий Хатуевич был на гастролях, и его не сказали друзья. Ну, скажем так, руководство побоялось, что, если позвонить, он сорвётся, уедет, а там гастроли на него были завязаны, и он узнал об этом только потом, когда вернулся. А вот, ну, вот других друзей я не могу сказать, кто и как, но он с очень большим уважением относился к Георгию Александровичу Товстоногову. Он же работал у Товстоногова в оркестре, подрабатывал. Там, кстати, познакомился с Ириной Константиновной, жену получил из БДТ. Но он любил вспоминать, как его посадили в карьере Артура Луи, и там то ли кепка, то ли что была, и Товстоногов вышел смотреть и сказал: «Кто этого Сталина на сцену посадил?» Видимо, Темирканов похож был на Сталина в том наряде, который у него был. К Аникушину он относился тоже с такой вот симпатией, он ему был интересен. Ну, вот как бы часто говорят, что про дружбу с Ростроповичем. Ну да, я видел не один раз у него Ростроповича, но он так достаточно скептически относился к Ростроповичу как дирижёру. Он его, ну, как бы, как виолончелиста, да, а вот как дирижёра – нет. Это вообще интересный вопрос. Он же очень высоко ставил эту профессию, любил своего преподавателя Илью Мухина, у которого и Гергиев учился, и много кто учился, и я видел не раз, с каким он почтением относился к Мухину. Но из дирижёров выше всех он ставил Кирилла Кондрашина. Он говорил, что именно у Кондрашина он узнал и научился многому, вот тому, что надо. Ну, вот, такая шутка была. Я, как положено журналисту, приставал к нему: «Кто первый дирижёр мира?» Значит, он отмахивался, сначала он мне говорил: «Ну, знаешь, после того, как умер Караян, все мы одинаковые». Потом, когда я его допёк уже, он мне говорит: «Ты знаешь, самый выдающийся дирижёр в мире – это Серджу Челибидаке». Я вытаращил глаза, я и фамилии такой не слышал. Я говорю: «А кто такой?» Он говорит: «Вот узнаешь». Я говорю: «Ну, хорошо. А вы-то, какое у вас место?» И он вот мне эту байку Ойстраха рассказал, что когда у Ойстраха спрашивали: «Кто первый скрипач в мире?» «Какое вы место как скрипач в мире занимаете?» Он говорил: «Я второе». Все удивлялись, говорили: «А кто первое?» Он говорил: «Первых много». И вот этот Серджу Челибидаке – это французский дирижёр, я там читал о нём, но так и не понял, почему Юрий Хатуевич называл его вот номером один.