«Заздравная чара» от Махмуда Эсамбаева

Ну и в общем, у нас продолжались эти концерты, и он меня очень полюбил. И как-то я начинала часто концерты с «Заздравной». «Заздравную чару до края...» – вот это вот. И я начинала… А потом, когда мы приехали, он начал звонить мне. И значит, звонит и поёт вначале по телефону: «Заздравную чару…», потом: «Радость моя, жизнь моя, любовь моя, приезжайте к нам, приезжайте ко мне». Ну, в общем, мы начали ездить к нему, и у нас завязалась очень-очень большая тёплая дружба. И мы встречались очень часто, у него же каждый день абсолютно концерты, каждый день собиралось огромное количество людей. Причём он жил тогда на Грузинской в однокомнатной квартире. И там иногда приходишь, а все сидят на полу, потому что уместиться за столом никто не может. Ну, мне дают стол, там ещё… В общем, такое. Но обязательно каждый день, он не мог без людей находиться. Причём он был настолько интересен: вот приходят гости, он сразу начинает танцевать то лебедя, то ещё что-то такое, то начинает петь там, я не знаю, какие-то немецкие песни, не зная совершенно немецкого языка. Но все думали, что он великолепно знает язык, потому что настолько тоже он был талантливый. Причём он же всего закончил шесть классов. Но это тоже, это государственный был ум. Он же 27 лет был депутатом Верховного Совета. И стольким людям он дал, в общем, как-то путёвку в жизнь, и потом просто вообще кого-то спас, и кого-то что-то… Он просто удивительный был человек. Но очень умный, вот когда надо было говорить, там сидит генералитет, допустим, в Германии, он выступает, но говорит такие вещи! Это государственный ум, государственный крупный деятель. Никогда не скажешь, что это танцор, понимаете? Ну, мы как-то привыкли к танцору. Потом у него была феноменальнейшая память, это вообще какой-то удивительный талант. Феноменальная память. Он вот с вами встретится, там я не знаю, 10 лет назад, он скажет: «Леночка, здравствуйте!». И встретит, и увидит, и вспомнит ваше имя – ну, я просто поражалась. Я вообще, мне только сказали имя, я уже забыла. А он помнил десятилетиями людей. Вот такой он был очень интересный человек, уникальный, конечно. И то, что он прожил всего 75 лет, это, конечно, очень обидно. Я думала, что это будет намного больше. И вот у нас было очень много таких встреч и посиделок всяких, и всего, и разговоров. Я помню, как-то они пришли к нам в гости, он вспоминал такие моменты. Он пришёл, потом был такой Кугультинов, это калмыцкий писатель, очень известный вообще, он очень много интересных вещей написал. Ещё там один тоже калмык был, врач. И они вспоминали, когда вот чеченцев, калмыков в сталинские времена выдворяли из их мест. Его вот отправили в Казахстан, кого-то в Сибирь, кого-то ещё… И, вы знаете, они все плакали сидели. Все плакали, взрослые люди, и было так как-то не по себе. Вот всё, что они как-то вспоминали, это было просто очень страшно. Да, просто удивительно. А так он был оптимист, весёлый, танцевал... Поэтому это настолько было близко, это настолько запало, что не сказать о нём просто невозможно.